После завершения строительства дворец, сердце власти и управления, воплощение капетингской централизации, дом для нескольких сотен чиновников и слуг, должен был выглядеть великолепно. Жан де Жандун так описал его в 1328 году: "Его неприступные стены создают между собой достаточно обширное пространство, чтобы вместить несметное количество людей. Из чести и ради их славной памяти в этом месте собраны статуи всех королей Франции, занимавших трон до сегодняшнего дня… Дворец короля чудесно приспособлен для активной, эффективной и полной заботы о благоразумии наших королей". А почти столетие спустя (около 1415 года) миниатюры из Très riches heures (Великолепного часослова)  герцога Жана  Беррийского дают поразительно точное представление о нем, в частности, на миниатюре "Июнь," где показана оконечность острова, сад, резиденция короля, крыша большого зала, башни и Сент-Шапель. Именно такого представления о дворцовом комплексе мог придерживаться Филипп Красивый в самом конце своего правления.

Но в 1300 году дворец был лишь обширной строительной площадкой, и во время своих кратких визитов в Париж король мог остановиться в нескольких шагах от него, в старой крепости Лувр времен Филиппа Августа, где он провел часть своей юности. В той же мере, в какой дворец на острове Сите обращен в будущее, с его прекрасными зданиями в стиле поздней готики, предназначенными для выполнения гражданских и религиозных функций, не имеющим большого военного значения, Лувр же 1300 года обращен в прошлое, строгое и массивное сооружение, имеющее, по сути, военное назначение, мрачная и зловещая крепость, состоящая из огромного цилиндрического донжона высотой 30 метров, со стенами толщиной четыре метра и узкими оконными проемами, и стены 78 метров на 72 метра, укрепленной десятью выступающими башнями и окруженной рвами с водой. Лувр, конечно, был безопасен, и королевские сокровища, которые обычно хранились в Тампле, некоторое время хранились там, но комфорт оставлял желать лучшего, и все это было довольно неприятно. Именно перестройка предпринятая Карлом V в 1370-х годах придала Лувру элегантный вид, который можно увидеть на миниатюре "Октябрь" в Très riches heures  герцога  Беррийского. При Филиппе Красивом Лувр был символом феодальной монархии, грубой и воинственной, в то время как король построил в Иль-де-ла-Сите штаб-квартиру бюрократической национальной монархии, которую он создавал вместе со своими легистами.

Неоднозначная оценка первой половины царствования: король царствует, но не правит? 

И именно с этой точки зрения, какова была ситуация в 1300 году? Это подходящее время для первоначальной оценки, поскольку эта дата приходится точно на середину царствования: 1285–1314 гг. Филипп одной ногой стоял в тринадцатом веке, а другой — в четырнадцатом, и во многих отношениях он олицетворял переход от классического Средневековья к позднему Средневековью, от феодальной монархии к бюрократической монархии. Именно между 1300 и 1314 годами произошли все великие события царствования, но с 1285 по 1300 год у Филиппа было время отточить механизм правления, проверить его работу и сформировать свой характер, который оставит такой сильный след в монархической и национальной истории.

В 1300 году Филиппу IV было тридцать два года. Самый расцвет жизни и сил. Все его современники, как друзья, так и враги, единодушны по крайней мере в одном: он был красив, что укладывалось в концепцию идеального короля, разработанную в "Зерцалах принцев", поскольку физическая красота считалась отражением прекрасной души. "Этот король был очень красив", — пишет монах из Сен-Дени; хроники говорят о "Филиппе Красивом", и даже епископ Памье Бернар Саиссе, который его сильно недолюбливал, признает это: "Наш король похож на павлина, прекраснейшую из птиц…", хотя его дальнейшие слова были менее лестными. В отсутствие реалистичных портретов мы можем только верить этим рассказам. Стереотипные, идеализированные статуи, как, например, статуя в церкви Майнневиль, в Эвре, которая, как долгое время считалось, изображает Людовика IX, тут не помогут, но созвучие свидетельств довольно убедительно. Последние прямые Капетинги имели репутацию красивых мужчин. В анонимном житии Людовика Святого мы читаем, что "красота его тела была обусловлена гармонией пропорций, голова была круглой, как и подобает вместилищу мудрости, в его спокойном и безмятежном лице было что-то внешне ангельское". Это больше похоже на агиографическая пропаганду, хотя возможно так оно и было. Ведь сын Филиппа IV, Карл IV, также получил прозвище "Красивый". Последние Капетинги унаследовали красоту, так же как Габсбурги унаследовали скошенный подбородок.