Читаем Фиаско 1941 полностью

Объединяющий метатезис: «Коммунизм – это рабство».

Если таким же образом обобщить рассуждения и аргументацию Марка Солонина, то его тезисы в концентрированном виде можно выразить следующим образом, подкрепив их некоторыми цитатами, как это делалось и в предыдущем случае с концепцией Виктора Суворова.

Итак, тезисы Солонина, приведенные в логическую последовательность для большей ясности:

1. Советский Союз – это преступный режим, державшийся на страхе и занимавшийся в основном грабежом частного имущества: «И только вбитым в кость страхом перед «органами» можно объяснить то, что генерал-лейтенант, за спиной которого уже было два «освободительных похода» – в Польшу и в Румынию, – не решился вытряхнуть фикус на обочину»[284]; «Освободительные походы всегда сопровождались резким скачком благосостояния военного, партийного и, прежде всего, гэбэшного начальства. После того как кровью десятков миллионов была завоевана победа, это явление расцвело пышным махровым цветом. Тащили машинами, вагонами, эшелонами»[285].

2. Советский Союз хорошо вооружился, замышлял нападение на Германию и ее союзников, даже практически подготовил его и начал осуществлять, но план был сорван германским нападением: «Разумеется, предельно милитаризованная сталинская империя, долгие годы готовившаяся к Большой Войне с предельным напряжением всех ресурсов богатейшей страны мира, вооружила и оснастила свою армию как нельзя лучше»[286]; «В то время как на западной границе наступление Вермахта 22 июня 1941 г. прервало плановый ход мобилизации и развертывания Красной Армии, Северный фронт продолжал действовать строго по предвоенным планам. Раскрученный 17 июня 1941 г. маховик не смогли остановить ни гитлеровское вторжение, ни даже прорыв немцев за Западную Двину. Не обращая внимания на эти «досадные помехи», командование Северного фронта продолжало шаг за шагом разыгрывать отработанный сценарий вторжения в Финляндию. Вот почему боевые действия на фронте начавшейся 25 июня 1941 г. второй советско-финской войны могут служить своего рода моделью несостоявшейся «Грозы»[287].

3. Германия не готовилась к войне, промышленность не работала на войну, а Вермахт уступал Красной Армии по техническому оснащению: «А в Германии было тогда в два с половиной раза меньше людей, чем в СССР. Немецкая фрау сидела дома и воспитывала киндеров. Повзрослевшие киндеры пели нацистские марши и ходили строем, оттягивая носок, не после работы, а вместо работы. На втором году мировой войны авиационные заводы Германии работали в одну смену! Сверхдефицитный на войне алюминий расходовался на производство садовых домиков и приставных лесенок для сбора груш. Производственные мощности немецких заводов были загружены изготовлением патефонов и велосипедов, радиоприемников и легковых автомобилей, фильдеперсовых чулочков и бритвенных лезвий. Серийное производство первых боевых танков, самолетов, подводных лодок началось только в 1935–1936 гг. – меньше чем за одну пятилетку до начала мировой войны. Так когда же немцы умудрились создать то самое пресловутое «многократное превосходство в танках и самолетах»? И из чего они его могли создать?»[288]; «Да, конечно, никакого «технического превосходства Вермахта» не было и в помине. Пушку образца Первой мировой войны тащила шестерка лошадей, главным средством передвижения пехоты Вермахта была одна пара ног на каждого солдата, и вооружен этот солдат был самой обыкновенной винтовкой (это только в плохом советском кино все немцы в 1941 году ходят со «шмайсерами», а вот по штатному расписанию даже в элитных дивизиях Вермахта «Первой волны» было 11 500 винтовок и всего 486 автоматов)»[289].