– Когда колдовством портят человека или животное, – делится воспоминаниями детства Ганс, – для распознания виновного в злодействе берут человеческие или скотские кишки, волокут по земле к дому, просовывают в отдушину погреба. Там складывают в кучу у стены и сжигают. В это момент напустившие порчу на дом колдуны и ведьмы испытывают нестерпимую боль в животе. Чтобы избавиться от нее, они бросятся к погребу схватить из костра уголек, на котором сжигали кишки. Колдуны подбегут ко двору, начнут стучаться изо всех сил. Если им не открыть, то воцарится кромешная тьма, грянет оглушительный гром, и перепуганные хозяева отопрут дверь. Так распознают и схватывают колдунов.

«В деревне по сему случаю стали готовиться к пиру,

– заканчивает туземец. —

Женщины сплели красивые циновки, изготовили узорчатые полосы тапы. Украсились по поясу и на груди пурпурными листьями, надели гирлянды пахучих цветов, от которых кружится голова и возникает желание, натерлись кокосовым маслом. Тела их блестели в свете факелов, когда они пели и танцевали в ночи».

– Я подарю тебе кинжал, – обнял нового друга Антонио.

* * *

Утром на берег отправились слуги Туана с повелением приготовить испанцам все, что они потребовали в качестве уплаты выкупа. Пироги с козами, курами, свиньями потянулись к кораблям. Туземцы не боялись пришельцев, но прежней радости не выказывали. Буднично и деловито живой товар перегрузили на каравеллы, загнали в пустые клети трюмов.

С воинами прибыли женщины, промышлявшие любовью без стеснения прямо на палубах. Посреди шума, восхищенных вздохов, ссор из-за очереди к красавицам, раджа Палавана присягал королю Испании.

Сраженный богатством и мощью европейцев, продемонстрировавших превосходство пушек над луками, Туан согласился на все. Его поставили перед красивым серебряным распятием, изображавшем муки человека, почитаемого гостями за Бога. Вид его казни говорил о том, что ожидает раджу за непокорность. Заставили произнести непонятные слова, поцеловать холодные ноги святого. После чего вручили желтый кусок бумаги с красными печатями на шелковых шнурках, испещренный таинственными знаками, способными защитить от завистливых врагов и белых пиратов, кои должны прибыть сюда вслед за первыми.

Касик с достоинством перенес церемонию присяги, соображая, какие выгоды извлечет из положения подданного неведомого короля, а не властителя Борнео, правившего поблизости и ставшего врагом бородатых людей. В голове раджи возникла уверенность, что надо покориться обоим и подождать, пока один уничтожит другого. Если Сирипада проведает о том, он оправдается тем, будто его силой принудили целовать распятие. В то же время дружба с испанцами возвышала Туана в глазах соседних правителей.

Раджа спустился в пирогу, поплыл на берег, но вскоре неожиданно вернулся, привез гостям в дар пальмовое вино, сахарный тростник, бананы, кокосовые орехи и многое другое, что есть на острове. Он без страха поднялся на флагман, вручил подарки удивленным офицерам. Властитель вел себя с великодушием, непонятным хозяевам. Тронутые щедростью царька, посрамленные моряки вернули ему часть награбленного добра, подарили аркебузы, кинжалы, 115 локтей материи, составлявшей большую ценность, одели Туана в желтое платье из дамасского сукна, а его брата – в костюм зеленого цвета, вручили массу безделушек. Радже дали стяг, чтобы повесил над дворцом как знак покровительства и защиты острова Испанией. Полотнище показалось царьку более пригодным для одежды, он с удовольствием представлял себя в наряде из подарка союзников.

Вечером на кораблях пили пальмовое вино, звучала музыка. Обнаженные женщины плясали на палубе, виляли бедрами, трясли грудью. На босых ногах позвякивали колокольчики. В рассыпавшихся по плечам волосах белели цветы.

Цветов вокруг было много. Они валялись вперемешку с банановыми корками, апельсинами, кокосовыми орехами, имевшими по три углубления, так как бог Мибу не нашел у пальмы палку и сбивал их острогой.

Пиршество затянулось до средины ночи. Над гаванью звенели голоса. Плавучие крепости украсились огнями и флагами. К ним подплывали новые пироги, привлеченные невиданным зрелищем. Далеко за полночь Туан со свитой покинул «Тринидад», оставил на борту ненасытных женщин, совершенно не знавших стыда, и пьяных воинов, уснувших вповалку с матросами. Раджа спустился в пирогу, довольный прошедшим днем и дорогим кафтаном. Желтое пятно плавно заскользило по воде, словно сын Гуми-солнца возвращался в свою хижину.

На рассвете корабли покинули гостеприимный остров, увезли с собой проспавших отплытие туземцев. Рабы и женщины всегда были нужны морякам, и неважно, каким путем их получали.

<p>Глава XII</p><p>Жертвоприношение</p>