Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

Для экзекуции командующий выбрал берег. Ему хотелось собрать эскадру и навсегда узаконить свое положение, пресечь вредные разговоры, заставить толпу подчиниться. Жуан невольно повторял расправу адмирала с зачинщиками мятежа. Даже здесь он не придумал ничего нового.

* * *

В праздничное воскресное утро после мессы у креста приготовили козлы. С флагмана в сопровождении двух вооруженных солдат привели Родригеса. Для Карвальо и Эспиносы привезли стулья, прочие топтались на ногах у подножия возвышения. Офицеры и чиновники ожидали спектакль отдельно от низших чинов, не смешивались с ними. Люди недобро поглядывали на сафьяновый футляр девятихвостки, хмурились, покачивали головами. В задних рядах раздавался смех. Отец Антоний удалился в палатку к больным – Церковь отвернулась от Карвальо.

Жуан нервничал, торопил помощников, затягивавших неприятное дело. В руке капитана вздрагивала и летала из стороны в сторону бумага с приговором, болталась на ленточке печать. Португалец хотел соблюсти формальности, придать законный характер своему решению.

В кандалах, в серой холщовой рубахе поверх штанов, Родригес понуро стоял у высокой лавки, тупо глядел в землю перед ногами. На широком скуластом лице застыло безразличие. Он ждал, как ждет лошадь или вол действий хозяина.

Карвальо поднялся с кресла, вышел на средину возвышения, развернул сверток. Разговоры смолкли. Жуан дождался полной тишины, строгим голосом, каким на паперти читают королевские указы, огласил приговор.

За неповиновение и дерзость матросу предстояло получить пятьдесят ударов плетью. Толпа дрогнула. Волною прокатился шум, растаял у леса на кладбище. Такое количество ударов сдирало с человека кожу. Карвальо поднял глаза на притихшую эскадру. По обычаю полагалось после объявления вины позволить наказываемому оправдаться, чтобы капитан корабля или адмирал флотилии могли отменить или изменить решение. Все с интересом ждали, как поступит Жуан? Он медленно свернул бумагу, велел боцману вынуть из футляра плеть. Народ заволновался.

– Кто подписал указ? – нарочито громко спросил главный кормчий «Виктории».

– Я сам, – ответил Карвальо.

– Он не имеет силы! – возразил Элькано.

– Почему? – удивился Жуан, не ожидавший подвоха.

– В нем нет подписи второго капитан-генерала.

Головы моряков повернулись к Эспиносе. Тот сидел в кресле у креста и спокойно следил за происходящим. Стало совсем тихо. Привычно шелестело море, кричали над водой птицы. В джунглях что-то ухало и голосило. Из палатки доносилось бормотание францисканца.

– Она не требуется, – нашелся Карвальо. – Я наказываю своего матроса.

– Ты волен распоряжаться на «Тринидаде», – подчеркнул Хуан-Себастьян, – а здесь берешь на себя права командующего эскадрой!

– Верно, – загудели в толпе.

– Его никто не выбирал.

– Пусть злобствует в каюте.

– По закону флота… – начал угрожающе Карвальо.

– Ты нарушил закон и за это должен ответить! – перебил баск.

– Спросите Мартина Мендеса! – выкрикнул Жуан, надеясь на его помощь.

– Спросим… – тоненьким насмешливым голоском пообещали в толпе.

– Гонсало, объясни им! – потребовал португалец, взбешенный дерзостью моряков.

– Позовите нотариуса! – приказал второй адмирал.

Офицеры вытолкнули вперед растерявшегося Мендеса, не желавшего принимать участие в распре командиров.

– Скажи, Мартин, – ласково обратился к нему Элькано, – имеет ли сеньор Карвальо право единолично вершить дела экспедиции?

– Нет, – промямлил нотариус.

– Разве об этом речь? – вспылил португалец.

– Что полагается офицеру самовольно объявившему себя командующим? – не обращая на него внимания, мягко осведомился Хуан Элькано.

Мендес потупил глаза.

– Это издевательство! – возмутился Жуан. – Как ты смеешь намекать мне на виселицу?

– Я не говорил о ней. Я спрашивал нотариуса, – обиженно заявил Элькано. – Ты сам просил позвать его.

– К черту, к дьяволу Карвальо! Вон с корабля! – выкрикнули из толпы.

– Судить его, чтобы другим было неповадно!

– Мы предлагали вам Альбо, сами не захотели!

– Раньше Жуан был хорошим человеком.

– Судить! Судить!

– Тихо, чего расшумелись?!

– Сам заткнись, прихвостень капитанов!

– Это бунт! – взревел Карвальо. – Не вы меня выбирали, не вам и снимать!

– Какой голосистый! Ори на своих шлюх!

– Не хотим его капитаном! Не хотим! – шумели матросы и солдаты флагмана.

– Не слушайте дураков! – опустился до ругани Жуан. – Их подкупили!

– Кто?

– Мои враги, завистники.

Голос Жуана потонул в поднявшемся гаме. Моряки не желали слушать его. Накопившееся раздражение выплеснулось наружу. Все кричали одновременно, забыв о Родригесе, удивленно смотревшем по сторонам и не понимавшем происходящее.

Когда страсти утихли и крикуны охрипли, Эспиноса поднялся со стула. Это послужило сигналом к молчанию. Уставшие стали одергивать рвавшихся в драку товарищей. Эскадра угомонилась, засопела, тяжело задышала, вытерла рукавами пот с лиц.

– Я вижу, вы не желаете иметь капитаном сеньора Карвальо, – сказал альгвасил матросам «Тринидада».

– Да! – бухнули десятки глоток.

– Судить! – растворилось в общем мнении.