16 мая порывом ветра сломало фок-мачту. Порвались ванты, треснул эзельгоф, лопнули штаги, стеньга с марса-реем полетела за борт. Рангоутное дерево удалось выловить, втащить на палубу. Падение стеньги повредило мачту, разорвало парус. Требовались невероятные усилия, чтобы починить изувеченный такелаж. Подобная операция сложна в тихой гавани на спокойной воде со здоровой командой. Что предпринять на волне, где ветер ревет в снастях, и от холода не гнутся пальцы? Элькано увел каравеллу от опасного берега в океан, убрал паруса, созвал экипаж.

«Впереди Мыс Бурь, – сказал капитан, – где нас ждут встречные ветры и крутая волна. Позади – безлюдный берег, огороженный от моря на десятки лиг рифами. Без мачты мы не уйдем далеко ни вперед, ни назад. Все зависит от нас: надо починить ее, сохранить хотя бы нижнюю половину!»

«Виктория» покачивалась на волнах, дрейфовала по ветру к берегу. Весь день люди напряженно работали в сырой одежде на пронизывающих ледяных шквалах. Стучали топоры, скрипели лебедки. Мачта обрастала паутиной канатов, прочно крепивших ее к бортам и палубе. Лопнувшие концы вант заменили новыми, продели через блоки, закрепили в русленях. Парус зашили толстыми нитками, наложили заплаты, прикрепили к рею. Холод, сознание надвигающейся опасности – подгоняли лучше офицеров. Хотелось скорее продолжить плавание, уйти на теплый север от непрекращающихся штормов, спрятаться от ветра в кубрике.

То, что не смогли бы сделать в хороших условиях за неделю, починили за два дня. Пусть не полностью восстановили мачту, лишь нижнюю часть, но этого было достаточно для установки грота или косого штормового кливера для лавировки при встречных ветрах.

Еще через день увидели мыс. Борясь с западными и северо-западными ветрами, вопреки португальской традиции – огибать материк вдали от него, – прижались к земле, повернули на север. «Мы никогда бы не добились этого, если бы не подошли к нему так близко», – записал Пигафетта.

Ужасный мыс Доброй Надежды скрылся позади. Попутные ветры подхватили «Викторию», понесли вдоль берега навстречу самому мрачному периоду плавания экспедиции.

<p>Глава XXX</p><p>Португальцы на Молукках</p>

Когда «Виктория» лавировала на штормовых ветрах у мыса Доброй Надежды, а «Тринидад» шел на восток к берегам Панамы, 13 мая на Молукках появилась португальская эскадра из семи кораблей под предводительством Антониу ди Бриту. Острова не видели такой боевой мощи.

Гром салютов сеял страх. Люди бежали в горы, угоняли скот, уносили детей. Португальцы хозяйничали в поселках, как у себя дома. На рейде, где стояли корабли Магеллана, бросили якоря каравеллы Бриту Капитан-генерал не случайно выбрал Тидоре. От захваченного на Банде пленного испанца, посланного туда Эспиносой на разведку, он узнал о событиях, происшедших с момента захвата на Бакьяне джонки с гвоздикой. Приход Бриту на Тидоре свидетельствовал о намерении Португалии сохранить за собой права собственности на острова Пряностей.

Верный союзническому долгу Альмансор удрал из города, бросил его на произвол судьбы, скрылся в укрепленном дворце Мариако у подножия вулкана. Раджа расставил на валу солдат, приказал зарядить пушки, ждал осады. Из фактории к нему на помощь с частью наиболее ценного груза прибыли фактор, канонир и солдат.

– Наши пушки годятся только для войны с соседями, – заявил Сили, презрительно глядя на старые кулеврины. – Один португальский корабль имеет больше пушек, чем вся крепость!

– Ты думаешь, они принесут сюда орудия? – спросил властитель, понимавший тщетность усилий защитить остров.

– Конечно, – советник перевел взгляд с кулеврин на поле перед дворцом. – Португальцы сожгут Мариако, как соломенную хижину. Эта стена, – он топнул ногой по валу, – ненадежная защита.

– Что нам делать? – растерялся Альмансор. – Все знают, что я дружил с командиром кастильцев.

– Мы не одни провинились перед португальцами, – сказал Сили. – Соседние властители заключили с испанцами союзы, отправили письма королю. Надо сообща выпутываться из неприятного положения, иначе солдаты сожгут селения и убьют жителей.

– Предлагаешь начать войну? Напасть на эскадру?

– Это верх глупости, – улыбнулся советник. – Нас расстреляют картечью до того, как пироги подплывут к кораблям.

– Я не понимаю тебя, – признался Альмансор.

– Зачем сражаться, если можно уладить дело миром? – загадочно улыбался Сили. – Мы не убивали моряков на Бакльяне, нам нечего бояться. Мы не взяли ни корзины чужой гвоздики. Вас силой вынудили заключить союз с королем Испании. Вы не хотели. Вы сопротивлялись. Пушки так часто и громко палили у дворца, что пришлось забыть Аллаха, ездить на поклон к кастильцам.

– Я ездил на поклон к кастильцам? – опешил раджа.

– Да, мой господин. Это подтвердят люди с фактории.

– Ты с ума сошел! Я плавал на поклон? Кто поверит?

– Лучше десять раз поклониться, чем один раз умереть.

– Никогда! – выпалил царек.

Солдаты на валу с удивлением посмотрели на них.

– Жаль, – вздохнул Сили, – мне придется поискать другого хозяина.

– Я не гоню тебя.