Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

– Объясни им, что мы никого не тронем!  – приказал Карвальо пленному, будто тот понимал язык.  – Вели завтра идти на корабли!

– Почему завтра?  – удивился Мартин, оборачиваясь к розовому солнцу над горизонтом.  – У нас хватит времени вернуться назад.

– Поздно уже,  – опустил глаза штурман,  – люди устали.

– Правильно, сеньор Карвальо,  – сглатывая слюну, поддержал Франсишку,  – позабавимся до рассвета.

– Нам это может дорого обойтись,  – возразил стражник.

– Мужчин у них мало,  – пересчитал жилища Эрнандес,  – справимся как-нибудь!

– А приказ капитан-генерала?  – напомнил Мартин.

– В нем не говорилось о сроках,  – недовольно сказал кормчий.

– Чего испугался?  – усмехнулся Франсишку – Выбирай любую!

Стражник замолчал.

Карвальо оглядел женщин, поманил пальцем молодую туземку. Девушка не пошла, тогда он за руку потянул ее в вигвам. Индианки заволновались. На них прикрикнули, пригрозили оружием.

– Раздайте подарки, пусть успокоятся!  – велел штурман, прикрывая за женщиной вход шкурой.

Матросы вытащили из мешка бусы, ленты, зеркала. Раздача даров рядом с окровавленным воином поначалу не ладилась, женщины отказывались от щедрот. Потом искушение и жадность возобладали, индианки стали вырывать друг у друга стекляшки. Испанцы хохотали, тискали их за груди, лезли под шкуры, срывали покрывала, шлепали по задницам. Мало-помалу недоверие и напряженность исчезли. Индейца развязали, сунули ему в руки старую колоду карт, отпустили, чтоб скрылся с глаз и не мешал. Он задержался в лагере, принялся отнимать у жен подарки. Послышались вопли, проклятия, плач обиженных туземок. Солдаты вступились за них, поколотили великана, отобрали награбленное добро. Он не сбежал, уселся рядом. Подражая офицеру, матросы заманивали индианок в вигвамы, и те большей частью добровольно отдавались белым, возвращались к костру с новыми драгоценностями. А бывало, ждали своей очереди, чтобы получить еще что-нибудь.

Вакханалия длилась до вечера. Длинные тени чумов пролегли на юго-восток, прочеркнули клиньями бурую равнину. Вспыхнуло, задрожало желтое пламя костра, тонкий дымок поднялся к золотистому прозрачному закату. Ветер шел с океана. Закипела в котле талая вода, запахло мясом с кореньями. Повисли над лагерем крупные снежные звезды, сытые испанцы расползлись по вигвамам. Насилия продолжались.

Ночью вернулся беглец, привел охотника с луком. Матросы отнеслись к ним равнодушно. Что сделают три дикаря с одним луком против девяти вооруженных самострелами и мушкетами солдат? При виде избитого сородича туземцы насторожились, но ничего не сказали, расположились у костра. Измотанные «любовью» моряки забыли об опасности, не выставили караульных, заснули в чумах. Индейцы вытащили из укромных мест оружие, предупредили женщин.

На рассвете племя ушло в поля, оставив испанцам груды шкур и глиняных черепков. Матросы выскочили из жилищ, попали под обстрел прикрывавших индианок мужчин. Отравленная стрела угодила солдату в бедро. Карвальо без доспехов, с непокрытой головой, метался по лагерю, приказывал палить из мушкетов, бежать вдогонку. Испанцы принесли оружие, закрепили на ухватах, но не высовывались из-за прикрытия хижин, не слушали командира, забыли о дисциплине. Мартин водил дулом, прицеливался в великанов, не сидевших на месте и постоянно двигавшихся. Лишь бы отвязаться от штурмана, стражник бабахнул наугад и, разумеется, не попал. Страх перед прозвучавшим с безоблачного неба громом удвоил силы женщин и детей, они исчезли из виду. Последними безнаказанно ушли мужчины с детенышами лам. «Эти великаны бегают быстрее лошадей, и весьма сильно ревнуют своих жен»,  – запишет в летописи Пигафетта, утаив подлинные события предшествующего вечера и ночи.

Раненый солдат корчился в судорогах, пена шла изо рта. Он умирал. Не в силах помочь ему, матросы столпились вокруг, наблюдали за агонией.

– Позабавились…  – угрюмо промолвил Мартин, с отвращением отворачиваясь от смерти.  – Хорошо еще, откупились только одним.

– А сам-то?  – упрекнул Эрнандес.

– Тихо!  – прикрикнул Карвальо, склоняясь к затихавшему парню.  – Отходит. Читай молитву, Хинес!

Матрос забубнил «Отче Наш», спохватился, перешел на «За упокой».

– Назад понесем или здесь похороним?  – задал вопрос Мартин рядом с дышавшим солдатом.

– Отстань!  – велел кормчий.

– Яму копать?  – спросил стражник.

– Чего?  – не понял Карвальо.

– Надо скорее уходить, пока великаны не вернулись,  – глухо произнес Мартин.

– Да, конечно,  – согласился штурман.

– Так рыть яму или нет?

– Помогите ему!  – распорядился Карвальо.  – И подожгите лагерь!

Стражник вытащил из ножен «воловий язык», размерил могилу, перекрестился, принялся снимать дерн.

– Полметра хватит,  – решил кормчий, наблюдавший за ним.

– Можно больше, тут земля мягкая,  – пробормотал Мартин.

Матросы собрали в костер все, что попалось под руки. Черные клубы дыма поднялись над стойбищем, прикрыли поголубевшее небо. Послышался треск, шипение сырого дерева. Стало жарко. Умирающего оттащили к яме. Двое солдат копали могилу: рыхлили землю мечами, вынимали комки руками. Мартин связывал веревкой крест из жердей.