Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

Энрике усадил царицу на подушку, а свиту на циновки. Пока францисканец приходил в себя, изгонял лукавого с возвышения молитвой, готовился к обряду, малаец рассказывал фрейлинам о религии, страстях Иисуса, скорби Девы Марии, показывал фигурки святых. Повествование понравилось королеве, хотя она не поняла, как можно было забеременеть без мужчины и простой женщине родить Бога. Их идолы вступают с женщинами в связь, но это плохо кончается. Особенно ее очаровала статуэтка Иисуса. Она хотела взять ее себе, поставить во дворце вместо божков. Отцу Антонию статуэтка тоже нравилась, он не отдал ее.

Пигафетта с удовольствием подводил женщин к алтарю, выдумывал христианские имена. В честь матери императора Карла V раскрашенная островитянка стала Хуаной, ее дочь, жена Магалибе, превратилась в мученицу Екатерину, хотя в отличие от нее имела жгуче-черные волосы. Жену властителя Масавы нарекли Елизаветой.

До вечера окрестили восемьсот душ мужчин, женщин, детей. Всего в тот день тысяча триста человек стали христианами. Неплохо для одного пастырского служения!

Вечером, когда тьма сгустилась над островом и тысячи звезд радостно засияли на небе, на пристань пришел дон Карл-Хумабон с Хуаной в пальмовой короне, без которой она нигде не появлялась. Их окружала свита придворных. Адмирал приказал палить из орудий, пускать петарды. Огненные ракеты с шипением и свистом вонзались в темноту, оставляли рассыпающиеся желтые хвосты. Бухали пушки, освещали розовым пламенем воду залива. Женщины визжали от страха и восторга, мужчины кричали, размахивали руками, приседали в момент стрельбы. Праздник удался на славу. Какая демонстрация силы и мощи испанцев! Кто осмелится воевать с ними? Магеллан не жалел снарядов. Горящие кометы неслись к берегу, пролетали над головами перепуганных зрителей, падали в джунгли.

* * *

За неделю все жители острова были крещены. Началась колонизация соседних островов. Эскадра действовала быстро и решительно. Корабли подходили к берегу, открывали орудийную пальбу, после чего на землю высаживались капелланы под охраной солдат, несли слово Божье на остриях копий и дротиков. Иногда индейцы оказывали яростное сопротивление, не желали подчиниться Испании и властителю Себу. На Мактане жители города Булайя провозгласили верховным правителем касика соседнего племени Силапулапу. Пришлось тайно ночью подойти к ним на шлюпках, спалить дотла непокорных и среди дымящихся головешек воздвигнуть крест, символ победы над язычниками. Жестокая расправа с туземцами на короткое время сломила дух сопротивления островитян, посеяла страх.

На крещеных землях индейцы продолжали поклоняться идолам, отказывались разрушать капища. Адмирал сам ломал алтари, расшвыривал жертвенное мясо, подавал пример нетерпимости и насилия. «Кастилия! Кастилия!» – кричал помогавший ему народ, ослепленный энергией и могуществом вождя.

– Еще несколько дней, и все острова вокруг станут христианскими!  – хвастался за ужином Фернандо.

Золотистый вечерний свет лился из открытого окна, с берега доносились звуки струн, переливы дудок. От разогретых за день бортов пахло смолой и дегтем. На палубе тоскливо пели матросы.

– Мы глубоко увязли не в свои дела,  – промолвил Серран, потягивая вино Хумабона.

– Вчера я узнал от Христофора путь на Молукки,  – сообщил Барбоса.

– Такое не удалось Христофору Колону и Васко да Гаме,  – бахвалился командующий.  – Я выполнил священный долг.

– Долг?  – усмехнулся Серран.

– Иногда десяток капелланов полезнее армии!

– Не думаю,  – возразил Барбоса, выплевывая кость на скатерть.  – Что бы они делали без солдат?

– Нам пора уходить,  – сказал Жуан.

– Подождем немного,  – отмахнулся Фернандо.  – Еще не все касики согласились платить дань.

– Зачем она нам?

– Дань – это признание власти!  – важно произнес командующий.

– Когда мы уйдем – все развалится. Без постоянных гарнизонов и крепостей не удержать индейцев в повиновении. Они разорвут Хумабона на части.

– Не посмеют,  – нахмурился Магеллан.

– Неужели ты не замечаешь, что даже начальники царька терпят его из страха перед нами?

– Я заставлю придворных присягнуть Хумабону на Библии!  – воскликнул адмирал.

– Туземцев? Лучше на кокосовом орехе!

– Не кощунствуй!  – обиделся Фернандо.

– Что случилось с тобой, почему ты превратился в монаха?

– Господь указал нам путь, привел флотилию на острова. Мой долг – служить Всевышнему.

– Мне здесь нравится,  – прервал спор Барбоса, покончивший с курицей и принявшийся за сладкое.  – Красивые женщины сами лезут на корабли.

– Если еще раз уплывешь на берег, разжалую в матросы!  – пообещал командующий шурину – Твои люди насилуют жен, дерутся в городе, проливают кровь. Добром это не кончится!

– Разве я виноват?

– Да.

– Я плачу островитянкам.

– А другие хотят бесплатно получать удовольствие.

– Опять я виновен во всем. Жуан испортил тебе настроение, а кричишь на меня!

– Теперь, когда мавр объяснил дорогу к островам Пряностей, здесь делать нечего,  – вмешался в ссору Серран.  – Мы возьмем Али лоцманом.

– Не пойдет,  – покачал головой Дуарте.

– Заставим.

– Как?