Читаем Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

* * *

6 марта на горизонте возникла земля. Флотилия подошла к архипелагу из трех островов. Голодные обессилевшие люди, с пересохшими от жажды глотками, от радости сходили с ума. Избавление от мук и невзгод пришло из громадного безжизненного океана. На самом большом из островов видны пальмовые рощи. Негустые тропические леса, напоминающие кустарники казуары, спускаются к воде. На севере возвышаются сброшенные Господом в море светлые скалы, на юге местность ниже и уютнее. На желтом песчаном берегу рассыпано множество странных лодок, копошатся крохотные человечки. Вокруг островов торчат коралловые рифы, способные погубить корабли. И все же, эскадра идет к селению.

Навстречу каравеллам устремляются десятки юрких белых и красных лодчонок, странной формой похожих на венецианские физолеры – быстроходные весельные суденышки, предназначенные для охоты на озерах. Напротив косого «латинского» паруса за бортом укреплен отвес-балансир (заостренное с обеих сторон бревно), чтобы порывы ветра не переворачивали суда. Он крепится к лодке крест-накрест расположенными жердями. Треугольный парус изготовлен из сшитых веревками пальмовых листьев. Одинаковый с носа и кормы корпус судна позволяет плавать взад и вперед без поворотов.

На юрких пестрых лодочках сидели голые красивые мужчины и женщины. Умащенная благовониями светло-коричневая кожа блестела на солнце. Черные гладкие волосы спускались на плечи. Головы туземцев защищали от солнца маленькие плетеные шапочки из пальмовых листьев, крохотные фартуки из лыка закрывали срамные места. Десятки индейцев подплыли к каравеллам, а с берега уходили новые лодки. Обнажая красно-черные зубы, люди кричали, смеялись, размахивали руками.

Островитяне мигом вскарабкались на корабли, принялись без смущения разгуливать по палубам, взбираться на ванты, ощупывать руками встречавшиеся предметы. Туземцы полагали, будто на свете нет других людей. Они вели себя как хозяева. Не успели моряки объяснить аборигенам, что готовы купить любое количество пищи и оставить у себя женщин, как за борт в лодки полетели веревки, фонари, компасы, прочая мелочь, какую вороватые индейцы могли стянуть с кораблей.

Лодки аборигенов Северных Марианских островов.

Монета в 25 центов,

США, 2009 г

Началось массовое разграбление каравелл. Лишенные понятия собственности, туземцы тащили все, что нравилось им. Племенное «табу» не защищало имущество экспедиции. Оно было ничейным, общим,  – как океан, рыба, птицы, чистая вода, о которой мечтали европейцы. Удивленные моряки, впервые столкнувшиеся с такой бесцеремонностью, растерялись, но, видя, как их личные вещи падают в лодки и пропадают в десятках рук, возмутились, попытались навести порядок. Да не тут то было! С обезьяньей проворностью воры лезли на корабли, резали костяными ножами канаты, крепившие к ахтерштевням шлюпки. Маленькая лодка «Тринидада», на которой адмирал разъезжал осматривать суда, взмахивая туземными веслами-лопатками, убегала к острову. Четверо шоколадных мужчин раскачивали якорь «Виктории», взбешенный Барбоса кулаками защищал заманчиво блестевший колокол. На «Консепсьоне» индейцы лезли в трюм, где боцман Бартоломео, плотник Фодис и солдат Санчо колошматили их поленьями.

Посыпались синяки и шишки, потекла кровь. Упали в лодки с разбитыми головами и переломанными ребрами сброшенные с бортов аборигены, послышались проклятия и угрозы. В испанцев полетели заранее приготовленные камни, кучками сложенные на днищах суденышек. Тряся грудями, завопили женщины. А моряки, засмотревшиеся на стройные фигуры с распущенными до пояса волосами, получили от прекрасных воительниц булыжниками в лоб. Праведный протестант Ганс Варг не пожалел на ведьм пороха – грянула пушка, посеяла картечью смерть, произвела ужасный переполох.

Звук выстрела взбудоражил моряков, они взялись за оружие. Закаленная сталь резала и рубила голых беззащитных индейцев, стрелы арбалетов насквозь пронзали тела. С «Виктории» и «Тринидада» тявкнули фальконеты, затрещали беспорядочно аркебузы.

После второго пушечного выстрела обезумевшее от страха племя бежало к берегу, прихватив с собою наворованные вещи. На палубах корчились в агонии зазевавшиеся гости. Их безжалостно добивали, вспарывали животы, извлекали печень, считавшуюся превосходным средством от цинги. Капелланы делали вид, будто не замечали людоедства.

Корабли сбились в кучу. Барбоса требовал немедленно покарать туземцев, чтобы в следующий раз они не осмелились напасть на флотилию. Серран возражал, трезво оценивал состояние команд, не готовых к войне. Магеллан решил отложить возмездие до утра, а пока дрейфовать в море, тщательно готовиться к сражению. Объявили сбор добровольцев, способных держать оружие. Вызвалось с полсотни солдат и матросов.