Читаем Ферма полностью

Уже перед самым уходом, сидя в коридоре, надевая туфли и глядя по сторонам, я вдруг подметила две странности. Здесь не было троллей. Совсем. Ни единой фигурки из тех, что вырезает Хокан. Вместо этого на стенах висели цитаты из Библии в рамочках. Они были вышиты на полосках материи, каждую из которых украшали библейские же сцены, фараоны и пророки. Был среди них и райский сад, исполненный цветными нитками, и расступившееся Красное море, тоже цветное, и горящий терновник, и тому подобное. Я поинтересовалась, сам ли он занимается рукоделием. Но Ульф лишь покачал головой: вышивкой когда-то занималась его жена. Пожалуй, таких рамочек было не меньше сотни, они занимали все пространство стены, от пола до потолка, включая вот этот…

***

Мать вытащила из сумки скатанный в трубочку лоскут материи, перевязанный грубой бечевкой, и развернула передо мной, показывая текст, вышитый черными нитками. Края лоскута обуглились и почернели, а некоторые слова были повреждены огнем.

Он обгорел, потому что всего несколько дней назад Крис швырнул его в печку, заорав на меня, что это ничего не значит, и…

— Пусть он сгорит к чертовой матери!

В ответ я схватила щипцы и выдернула из пламени полуобгоревший лоскут. Крис бросился ко мне, намереваясь отнять его, так что пришлось отступить в гостиную, размахивая перед ним горящим куском материи, словно отгоняя нападающего волка. Тогда он впервые назвал меня сумасшедшей. Хотя я уверена, что за глаза он уже давно называет меня так. Но ведь нет ничего безумного в том, чтобы спасти из огня горящую улику, особенно когда она доказывает, что здешняя община прогнила изнутри, и поэтому я не позволила ей «сгореть к чертовой матери».

***

Мать старательно приписывала эту вспышку отцу. Она отметила мою реакцию на свое восклицание: «Разуй свои проклятые глаза!» — и постаралась запомнить ее. Я вдруг снова вспомнил о ее бухгалтерской книге, в которую она записывала все свои операции: черными чернилами — на одной стороне, красными — на другой. Она поняла, что допустила оплошность, и теперь сравнивала счет. Мне стало ясно, что интерес, с которым я слушал эту историю, заставляет меня воспринимать ее совершенно по-другому, и я напомнил себе о необходимости сохранять нейтральное выражение лица и ничем не выдавать свои мысли.

Эта цитата из Библии отличается от других, висевших в коридоре. На ткани отсутствуют какие-либо рисунки, что и привлекло к ней мое внимание изначально. Если другие выдержки были окружены слегка комичными библейскими иллюстрациями, то на этом лоскуте виднелся один лишь текст. Ульф сказал, что его жена работала над ним перед самой смертью. Нескольких слов не хватает, они сгорели в огне. Давай я переведу тебе, что здесь написано.

«…потому что моя брань — против крови и плоти, против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной…»

Здесь даже указана ссылка. Целиком ты можешь прочесть ее в «Послании к Ефесянам» Святого апостола Павла — глава 6, стих 12. В детстве я каждый день читала Библию. Мои родители были заметными людьми в местной религиозной общине, особенно мама. Я даже посещала уроки Святого Писания в воскресной школе. Они мне очень нравились. Я была очень набожна. Для тебя это наверняка станет открытием, поскольку теперь я бываю в церкви лишь на Рождество и Пасху, но тогда религия играла важную роль в моей жизни. Но в данном случае мне не хватало знаний. Я не помнила «Послания к Ефесянам» и знала лишь, что оно — из Нового Завета. Подавляющее большинство остальных цитат было взято из Ветхого Завета, и мне стало любопытно, почему в последние дни жизни жена Ульфа вдруг решила изменить своим привычкам, выбрав столь туманный и невнятный пассаж.

***

На языке у меня вертелся вопрос, как этот лоскут материи с цитатой из Библии — некогда помещенный в рамочку на стене — попал к матери. Я не мог поверить, что отшельник добровольно отдал ей такую вещь, как вышивка, сделанная его женой перед смертью.

— Мам, ты украла его?

Да, украла, но не у Ульфа, а у того, кто сам похитил этот лоскут у отшельника, понимая всю его важность. Но пока я еще не хочу говорить об этом. Ты должен дать мне возможность соблюдать хронологию, иначе мы начнем перескакивать с одного на другое, и все закончится тем, что я расскажу о том, что случилось в августе, до того, как покончу с майскими событиями.

Вернувшись к себе на ферму, я первым же делом отыскала Библию, которую еще пятьдесят лет назад подарил мне отец, сделав на ней дарственную надпись своим чудесным старомодным почерком — он неизменно писал перьевой ручкой. В ней я нашла «Послание к Ефесянам», главу 6, стих 12, который теперь помню наизусть.

Итак, послушай еще раз то, что она вышила на лоскуте материи!