Читаем Фэнтези 2011 полностью

И морозы хоть изредка, но бывают. Да, снега нет, но прозрачный ледок схватывает мостовые, крыши, стены. Весь город точно залили тонким слоем стекла. Даже растительность, которой в одетом камне Димне немного, становится хрусткой и ломкой. А при ветре с моря в такие дни холод прохватывает насквозь.

Близнецам, впрочем, все равно. Счастливый возраст. Они огорчались вначале из-за отъезда, и не столько из-за того, что придется оставить отцовский особняк, сколько из-за разлуки со своими цветочными грядками. Но, услышав, что у госпожи Адран есть зимний сад, быстро утешились. А сейчас Магне и Модо вовсе позабыли о невзгодах. Стоя у борта, они глазели на проплывающие мимо дома и дворцы, и когда что-то казалось брату или сестре достойным внимания, вроде конного памятника Данкайро Воителю напротив Дома Старшин, то они кричали, указывали пальцами и тыкали друг друга, так что Савика уже устала напоминать о достойных манерах.

Не то Бина. Старшая дочь под предлогом стылой погоды сразу же удалилась в каюту и не показывалась оттуда. Мона Гальда посочувствовала бы ей, если б дело действительно было в дурной погоде. Но Бина утомила ее, разыгрывая злосчастную жертву трагических обстоятельств. Хотя девушку также можно было понять. Она вынуждена была лишиться общества и привычной обстановки по вине человека, который даже не приходился ей родным отцом.

О Берохаде Гальда запретила себе думать, как только приговор был произнесен. Хотя была зла, очень зла. Временами ей казалось, что лучше бы он впутался в государственную измену, благо в Досточтимой республике политические интриги — дело обычное, и лишился бы головы. Умом понимала, что в таком случае это ударило бы и по ней, и по детям — имущество изменника подлежит конфискации, а семью нередко отправляют в изгнание. Но при этом на семью не ложится позор, ибо, если бы это было так, в патрициате Димна за сотни лет существования республики не осталось бы ни одной неопозоренной семьи. Димн не то чтобы не ведет войн, но все они происходят вдали от столицы, и это малопочтенное занятие — не для патрициев. Для тех — торговля и политика, а они не менее опасны, чем война. Крепость Виверны, городская тюрьма, предназначенная не для пошлого уголовного сброда, а для тех, кто повинен в преступлениях против самой Досточтимой республики, никогда не пустует. Однако преступление преступлению рознь.

За преступления против нравственности семья ответственности не несет.

В случае нанесения ущерба казне — обязана этот ущерб возместить.

В деле Берохада Токсиллы имеет место и то и другое.

Участие в богохульных оргиях, совращение несовершеннолетних, растрата казенных средств — последнее для димнийцев похуже богохульства.

Увы, мона Гальда понимала, как все было на самом деле. Уж настолько она знала человека, в браке с которым прожила полтора десятка лет. Берохад Токсилла никогда не был склонен к экстремальным развлечениям. А вот власть его манила весьма и весьма. Быть просто одним из городских патрициев его не устраивало. Род же его, как назло, не был ни влиятелен, ни особо знатен, а сам Берохад не обладал выдающимися способностями, которые могут эту знатность заменить. Что ж, он пошел по проторенной дороге. Употребил немало сил и средств, чтоб быть избранным в Совет Димна. Но и там он был одним из многих. Чтобы приобрести влияние, нужны сторонники. А сторонники даром не приобретаются. Это в Димне знают лучше, чем где-либо. Причем не всегда для этого потребны только деньги. Граждане Димна — натуры утонченные, и привлекать их нужно тоньше. Учитывая их вкусы. Кто-то любит девочек, кто-то мальчиков, кто-то произведения искусства, кто-то изысканные кушанья. И где-то, двигаясь в этом направлении, Берохад допустил ошибку. Где, какую — уже не имеет значения. Не учел чьего-то пристрастия, дал взятку не тому и не тем. Главное — ошибка была сделана, и ход доносу дан. А тут как раз случилось возмущение населения коррупцией среди городских старшин Димна, и Первый гражданин решил внять голосам простых сограждан. И Берохада Токсиллу сделали крайним, представив его чудовищем порока. Пирушки с театральными представлениями представили богохульными оргиями, услуги борделей — совращением, а растрата… растрата и в самом деле была. И бывший советник Токсилла был приговорен к заключению в крепости «до особых распоряжений» — обычно такая формулировка означала «пожизненно», просто хозяйственное правительство Димна никогда не исключало вероятности, что заключенный зачем-то может понадобиться. Моне Гальде удалось возместить — с процентами! — растрату, и по закону ее не преследовали, однако Первый гражданин Годескальк Лаверн имел с нею доверительную беседу. Неофициально, конечно.

— Почтенная дама, — сказал Лаверн, — мне достоверно известно, что к дурным поступкам вашего супруга вы не имели отношения и даже не были о них осведомлены. Увы, дело получило слишком широкую огласку…

«А кто приложил для этого все усилия, кто?»