Читаем Фэнтези 2011 полностью

Лоцман с такой неподдельной тревогой всматривался в водную гладь, на которой играло солнце, что многим на корабле передалась его тревога. А один из викингов сказал:

— Клянусь Тором, этот старик опасается какого-то страшного врага! Олаф, может, ты скажешь ему, что, когда рядом викинги и словены, любой враг умоется кровью?

Молодой викинг обратился к командиру на общем языке северных народов, потому что ещё плохо знал имперский язык, на котором общались все на корабле, включая быстро выучившегося ему шота, а шотский не знал совсем.

— Нет, друг, — ответил своему воину предводитель варяжской части букеллария, — этот человек похож на тронувшегося умом, но он не глуп. Тот враг, которого он опасается, страшнее самых знаменитых пиратов. И у него есть основания так поступать, хотя нам он о них вряд ли когда-нибудь скажет.

Никто не спрашивал, как Олаф из варяжьего племени русов узнал об этом. Викинги знали, что их командир — потомок волхвов, и поэтому не удивлялись, когда он узнавал то, что скрыто от других. Но кто именно этот таинственный враг, который не боится большого букеллария опытных воинов, не ведал даже он.

Неизвестно, кем был этот странный враг старого шота, плодом больного воображения или кем-то существующим в реальности, но лоцман боялся его сильнее, чем жители стольного града — гнева своего басилевса. По прибытии на Холлисвэй никто не удостоился заслуженного отдыха. Хромой лоцман заставил людей бросить корабли в бухте, взять всё необходимое для ночлега и следовать в глубь острова. Команда попыталась выразить недовольство, но двух слов Феодора Отважного хватило, чтобы, тяжко вздохнув, моряки исполнили приказ человека, кажущегося умалишённым.

Водоём, куда привёл людей Кривого Купца странный лоцман, трудно было назвать озером. Скорее это была большая лужа. В самом глубоком месте воды здесь было по колено, поэтому никому не пришлось демонстрировать своё умение плавать.

Достигнув острова, занимавшего половину пресной лужи, Макнут сразу успокоился, а некоторое время спустя пришёл в необычное возбуждение, то есть пробежался до берега озера, крикнул морю: «Что? Опять проспал?! Ну, спи дальше! На сегодня ты не страшен ни мне, ни им!» — и тут же бросился назад. И бежал он, словно забыв о хромой ноге.

Вновь оказавшись на острове, Макнут вздохнул с облегчением. Здесь он не боялся своего таинственного врага, словно его отделяла от берега озера не узкая полоса мелководья, а ров с кипящей смолой.

Ворча на причуды лоцмана, люди стали готовиться к ночлегу. Кто-то дошёл до берега, чтобы нарубить дров, кто-то занялся шатрами, а три повара устроили совещание по поводу ужина.

Им было о чём подумать. Макнут так торопился покинуть корабль, что моряки захватили очень мало припасов, а на просьбу поваров вернуться за съестным лоцман заявил, что, пока не начался дождь, никто дальше чем на сто шагов от озера не отойдёт. Феодор Отважный, скрепя сердце, подтвердил его приказ. После этих слов команды трёх кораблей недовольно загудели. Ради любимого хозяина все они с готовностью голодали бы недели две, но сейчас никто не видел в этом нужды. Еда находилась менее чем в миле пути отсюда, и только прихоть умалишённого лоцмана заставляла всех ходить с пустыми желудками.

Феодор понимал, что в этот раз требования команды справедливы. Особенно роптали гребцы — они тратили много сил и всегда хотели есть сильнее всех. Но Кривой Купец понимал, что если ослушаться странного лоцмана, то ни к каким пиктам они в этом году не попадут.

Он знал, что даже без копий дружинников достаточно одного его слова, и ропот тотчас смолкнет. Но ему не хотелось выступать деспотом без особой нужды. Если бы он сам видел хоть какой-то смысл, кроме прихоти шота, в том, чтобы сидеть голодными в нескольких шагах от еды, то объяснил бы команде причину, а тем, кто из непонятливых, просто приказал бы. Но никакого смысла в действиях Макнута Кривой Купец обнаружить не мог, сколько ни искал.

К счастью, проблема решилась сама собой. Местные жители возникли из прибрежного кустарника как из-под земли и тут же предложили свои услуги за скромную плату. То, что известный им лоцман не разрешает покидать морякам остров, их не удивляло, похоже, они даже ждали этого, когда заметили знакомые корабли единственного человека, которому было не лень ходить в их забытый всеми богами край.

Через несколько часов все люди Феодора Отважного были напоены, накормлены и согреты теплом костров. Помощь островитян не была бескорыстной, но купец даже оказался рад тому, что не пришлось трогать свои припасы — в пути всякое может случиться.

За сохранность груза он не беспокоился. На маленьких островах не бывает воровства — бича больших городов. Воруют только там, где есть возможность спрятать украденное и скрыться самому. Поэтому в таком месте, как остров Холлисвэй, Феодор Отважный мог спокойно оставить открытый сундук с золотом на открытом месте, уплыть по своим делам и, вернувшись через десять лет, обнаружить, что ни одной монетки не пропало.