Читаем Фэнтези 2011 полностью

Горвинд Макнут вёл «Лань» так уверенно, словно вокруг не было никакого тумана. Бывалый корабельщик, он знал местные воды лучше, чем Гаилай свою науку, а дружинники из числа викингов и словенов — воинское ремесло. Но команда всё равно молилась, потому что людей пугает, когда кто-то поступает наперекор тому, чему их учили. Каждый, кто хоть чуть-чуть знаком с морским делом, знает назубок, в какую погоду плавание обещает быть хорошим, а в какую лучше подождать с отплытием. Шотский лоцман делал всё с точностью до наоборот, и для полного несоответствия его действий морским законам не хватало только шторма.

И, словно почуяв этот страх команд трёх кораблей, воздух заколебался сильнее — ветер понемногу крепчал.

Волнение людей стало заметнее. Конечно, со спущенными парусами, но мокрыми вёслами корабль — не такая уж безвольная игрушка в руках моря, откликнувшегося бурунным эхом волн на голос вольного ветра. Но если ветер становится штормом, можно только сушить вёсла и обращать взоры к Небу, ибо лишь оттуда кораблю придёт помощь.

Горвинда Макнута тоже волновало, что к туману присоединился ветер. Но по другой причине.

— Клянусь честью клана, если дело пойдёт так и дальше, то облака будут разогнаны, — пробормотал он, прислушиваясь к голосам моря.

Сейчас уже никто не шутил, что в крови шота, видно, есть примесь лягушачьего семени, ибо только наличием предка с перепончатыми лапами можно объяснить такую ненормальную любовь к дождю и рекам и такую ненависть к морю и суше. Странности старого лоцмана казались смешными, когда суда вставали на стоянку близ его плота, а когда в руках умалишённого оказывалась их судьба, людей это ненормальное поведение пугало.

Но никто из команды, каким бы обречённым ни казался поход, и не думал роптать. И не потому, что за путешествие севернее Большого острова Феодор платил больше, чем за обычное плавание. Просто их наниматель не был обычным купцом, и его отношения с командой больше походили на отношения отца и сыновей, чем хозяина и работников.

Феодор, призвав на помощь истинного Мессию (а не того, которому в родной Империи возводят многочисленные храмы), приложил ладонь ко лбу и попытался единственным глазом — память о давнем сражении — разглядеть что-нибудь в этом тумане. Но напрасно он напрягал зрение. Ничего, кроме неясных призраков, на которые горазда мгла.

Эти призраки пугали команду. Каждый видел в клубах тумана свой потаенный страх, и только опыт морских странствий и сила молитвы не давали людям удариться в панику. За шиворот морякам стекала холодная вода, заставлявшая ёжиться даже закалённых викингов, глаза застилала серая муть, а из того, что слышали уши, только дробный стук капель о палубу, ритмичный всплеск весёл, усиливающиеся порывы ветра, тихие молитвы товарищей и их же напряжённое дыхание были звуками из этого мира. Остальные неясные, едва уловимые, одновременно притягательные и отталкивающие шумы были совершенно незнакомы даже самым опытным членам команды. Потому что каждый туман не похож на другой. Надев шапку серой мглы, знакомое море становится другим. Оно начинает разговаривать иным голосом: неясно гудит и тревожно ухает, тихо стонет и непонятно бормочет, странно шипит и тревожно дышит. Стоит туману рассеяться, все эти звуки пропадают, но пока он царит на поверхности воды, никто не может растолковать, о чём сейчас говорит море.

В такие минуты в душах самых благоверных служителей Мессии оживают суеверия, впитанные со страшными сказками детства. Кажется, что вот сейчас призрак, порождённый туманом, оживёт и бросится на корабль, вонзая когти в киль и издавая дикий рык. В тумане морякам вспоминаются рассказы о морских змеях, гигантских осьминогах, китах-убийцах, меднокрылых птицах и прочих созданиях, которые, если верить легендам, только и ждут, чтобы полакомиться человеческой плотью. И напрасно будут кричать люди, умоляя о пощаде, — морские чудовища не знают жалости.

— Нет!!!

Кто-то из моряков чуть не свалился за борт, а руки дружинников дёрнулись к копьям — настолько неожиданным был крик старого шота. Лоцман рвал на себе остатки волос, со стоном «Ты меня подвела, гадюка!» бил себя нещадно кулаком по больной ноге и, хромая, бегал по палубе.

Его отчаяние могло привести в панику любого, но моряки уже успели выучить, что с этим лоцманом дела обстоят по-другому. Когда он был спокоен, следовало держать ухо востро, а в минуты столь ярких проявлений страха нормальным людям можно было вздохнуть спокойно.

Моряки благодарили своих богов, вытирали с лиц воду и делали всё, чтобы добрый шот не заметил их радости. Но у Горвинда Макнута было очень хорошее для старого человека зрение.

— Что вы смеётесь, глупцы?! Я бы на вашем месте плакал! Феодор, немедленно поворачивай «Лань»!

— Назад?! — удивился купец.

— Хорошо бы, но назад мы не успеем. Слева от нас в пятнадцати милях приютился остров Холлисвэй. Туда мы и поспешим, если хотим спасти свои жизни и товар для несчастных пиктов.

— Но остров Молливэй ближе, — не выдержав, вмешался в разговор Антилай Могучий, — вон он, его уже видно.