Читаем Фэнтези 2011 полностью

Разгадка проста: и шкурка, и Ось обладают природной магией — они сродни друг другу и, подобно тому как могучий поток без остатка поглощает случайную каплю, так и Ось смыла простенькое волшебство шкурки. И теперь давно ставшее непривычным чувство холода коснулось меня.

Я, как мог, растёр онемевшие пальцы, ухватился за верёвку и полез наверх. Не хватало ещё замёрзнуть здесь, в полушаге от источника недоступной силы. Ледоруб вместе с сумкой я оставил наверху и теперь проклинал себя за непредусмотрительность. Вернее, не проклинал, а ругательски ругал. Проклятия волшебника — не та вещь, чтобы разбрасываться ими в сердцах, и особенно в таком месте. Ни я, ни остальные маги не возьмутся решать, как отреагирует Ось на прозвучавшее проклятие.

Хорошо, что склон воронки был не слишком крут, по вертикальной стене я бы влезть не смог. А так — благополучно дополз наверх, поднялся на трясущиеся ноги, поднял сумку и ледоруб, брошенные там, где я вмораживал в ледник конец верёвки. По счастью, артефакты, не коснувшиеся Оси, уцелели. Умница-фляжка напоила меня горячим молоком, и я слегка ожил. Зажал в кулаке дурацкий лесной амулет и — скок-поскок! — попрыгал к убежищу Растона, где в обмен на рассказ о великих тайнах мироздания надеялся получить немного тепла и покоя.

* * *

Кристаллоид Хрусть, вчера Растон между делом обронил, что великана зовут Хрустем, торчал на страже у входа в пещеру. Обнаружив меня, он принялся методично приседать, зазывая войти или просто приветствуя. Разумеется, я последовал приглашению, ибо в противном случае и сам мог заледенеть не хуже кристаллоида.

В прошлый раз Растон встретил меня в холодной галерее, но теперь я дошёл до самых дверей в тёплые комнаты и постучал костяшками пальцев. Руки промёрзли так, что, казалось, от стука пальцы разлетятся на части, словно сбитые с крыши сосульки.

— Входи, — разрешил голос из-за двери.

Я зашёл, окунувшись в живое тепло, словно в воду. Растона не было и здесь, зато возле стола стоял хозяичек и смотрел на меня круглыми кошачьими глазами.

Хозяичек — ещё одно существо класса големов. Их иногда путают с домовыми и другой деревенской нежитью. Настоящие домовые обитают только в человеческом жилье, колдунов, даже самых ничтожных, они боятся пуще огня. Поэтому волшебники, чтобы дом не пустовал, заводят себе хозяичеков. Хозяичек бродит по дому, что-то делает, хотя ни настоящей помощи, ни серьёзных проказ от него не дождёшься. Они даже разговаривать умеют, так что войти мне разрешил именно хозяичек.

— Где хозяин? — спросил я.

— Тут.

Более подробной информации от хозяичека не добьёшься, разве что ему поручено что-то передать, и тогда он повторит сказанное слово в слово.

— Растон! — крикнул я.

Ответа не было.

Лезть без разрешения в галерею я не стал и уселся возле очага. Обломки брёвен в очаге уже прогорели, но от каменной стены и кучи углей, подёрнутых пеплом, шло ровное тепло. Сидеть так можно было долго, тем более что фляжка на этот раз предложила глинтвейн, позволяющий скоротать у огонька хоть весь вечер.

Не нужно быть мудрецом, чтобы понять: Растон устраивает мне проверку, смотрит исподтишка, не начну ли я обшаривать комнату, выведывая секреты и тайны владельца. Тайна тут может быть одна: каким образом удалось обустроить всё это благолепие под боком у Оси Мира? Но вряд ли её удастся раскрыть, роясь в чужих вещах.

— Как тебя зовут? — спросил я хозяичека.

— Тюпа.

— Ты давно здесь живёшь?

— Всегда.

Конечно, какого ещё ответа следует ожидать от Тюпы? Хозяичеки домов не меняют, тут он явился на свет, тут и обитает. Даже если Тюпа создан, пока я ходил к воронке, для него это всегда.

— И всё-таки, Тюпа, где хозяин?

— Тут.

— Он ничего не велел мне передать?

— Нет.

Сижу дальше, вспоминаю, что успел увидеть за то мгновение, пока касался Оси. Это не может быть видение, я действительно видел всю Землю разом и при этом в мельчайших подробностях. Теперь я вызывал в памяти эту картину, и она послушно возникала, так что я мог рассматривать весь мир, каким он был всего лишь час назад. Правда, не весь разом, а фрагмент за фрагментом. Почему-то я был уверен, что, касаясь Оси, видел мир в движении, просто за то мгновение, что всевидение было доступно мне, почти ничего не успело произойти.

Я не торопился пристально взглянуть на Истельн, боясь потерять ровное расположение духа. Да и что могла мне дать мгновенная картинка? — одни только догадки о происходящем. Всевидение и всеведение — вещи разные. Зато я заглянул на Медовый Нос и обнаружил там с полсотни магов средней руки, которые рылись среди обломков, пытаясь сыскать что-то уцелевшее.

Я пожал плечами. Кто я такой, чтобы осуждать их? Для начинающего или слабого волшебника всякая вещь, побывавшая в руках великого мага, — драгоценна. Так что не следует называть этих искателей мародёрами, всякий добывает свой хлеб, как умеет.