Я стою на коленях на сером пепле, недавно бывшем травой. Ощупываю бок, уверенный, что пальцы натолкнутся на обломки ребер, порвавшие кожу… Странно, но ребра целы. Дышать все труднее — легкие отказываются принимать воздух, до отказа напоенный вонью горелой плоти… Желудок стремится вывернуться наизнанку, и я ему не препятствую.

5

Удивительно, но мост уцелел в катаклизме. Обходя тушу поверженного чудовища, мы потянулись к нему — вдесятером при шести лошадях…

Еще удивительней, что тяжелораненых не было. Те, кто не погиб на месте, отделались сравнительно легко. Маньяр лишился шлема, кровь стекала на лицо из глубокой ссадины над бровью… У Изабо на рясе зияла огромная прореха, причем явно прожженная. Наверняка сестрица не успела до конца погасить отдачу от собственного заклятия — однако никаких других повреждений не получила… У лучников — ушибы, кровоподтеки, но тоже ничего серьезного. Старина Брок второй раз за сегодня схлопотал по голове — хорошо, что черепа у орков на редкость крепкие. На свои ребра я решил не обращать внимания: не сломаны и ладно.

После такой встряски следовало передохнуть, прийти в себя. Но мы не останавливались, пока не вышли за пределы выжженного пятна — и смердящий, стремительно разлагающийся труп монстра не остался в четверти лиги с подветренной стороны. Сюда доносился лишь густой аромат вареной рыбы — сестричка хорошенько вскипятила воды Гронны, оказавшиеся на периферии огненного удара…

За мостом Изабо заметила главный свой убыток — исчезновение обоих вьючных лошадей. И заявила, что не сделает дальше ни шагу, пока не переоденется. Пришлось вернуться… Увы, среди конских трупов ее вьюки не нашлись. Похоже, имущество сестрицы невзначай угодило в зону действия огненного заклятия. Она немедленно набросилась с попреками на Брока — именно тому был поручен присмотр за вещами. Орк оправдывался: дескать, в первую очередь защищал хозяйку…

— Да утопись ты в болоте, косматый кретин! — взвыла Изабо. — Мне теперь так и шляться по лесам полуголой?!!

Я соболезнующе посмотрел на Брока. Но ничего не сказал. Молча протянул сестрице заколку для плаща, и она кое-как стянула края прорехи, прекратив демонстрировать миру нижнее белье, едва ли одобряемое уставом дочерей святой Доминики… Криво улыбнулась:

— Я выжата как лимон, в ближайший час не смогу затянуть даже эту дыру… Если вы, дорогие мужчины, все-таки хотите избавиться от меня — то сейчас самое время…

Мы с Маньяром промолчали.

Потом я расхохотался. Изабо и Маньяр (одна — измазанная сажей, другой — кровью) уставились на меня с изумленным сочувствием. Пришлось объяснить:

— Представил, какие славословия Девственной Матери начнутся в прибрежных деревушках ниже по течению Гронны! Река вдруг превратилась в рыбный суп! Чудо так уж чудо, немногим хуже знаменитого винного дождя в Карданьяне!

Глава 9

1

Людей для полноценных боковых охранений, авангарда и арьергарда у Маньяра уже не осталось. Когда привал закончился, вперед — практически на верную смерть — выдвинулись лишь два лучника. Выдвинулись без страха и колебаний, готовые умереть, выполняя приказ. Страшноватая все-таки вещь — заклятие святой Франчески, однако порой бесценная для командира…

Хотя это заклятие придумала вовсе не святая, чье имя фигурирует в названии. Речь настоятельницы обители в Асизо, произнесенная перед участниками первого похода за Святой Колесницей, на деле не стала заклятием. Но вдохновленные словами Франчески пилигримы два дня и две ночи шагали через пустыню без сна и отдыха, прямо с марша вступили в бой с многократно превосходящим противником под стенами Эль-Караджи, — и полегли все, не отступив и не сдавшись. Лишь много лет спустя, уже после смерти святой, был придуман магический и далеко не полный эквивалент ее блестящего экспромта…

При построении в боевой порядок мы неожиданно обнаружили исчезновение орка.

— Никак не мог он сбежать… — недоумевала Изабо.

Действительно, не мог. Приди в косматую башку Брока такая идея — валялся бы сейчас неподалеку, придушенный ошейником до потери сознания.

Маньяр встревожился — он ничего не слышал о тварях, способных незаметно подкрасться и столь же незаметно умыкнуть лишь одного из путников.

— Никуда он не сбегал, — просветил я сестричку. — Всего лишь отправился выполнять твой последний приказ.

— Какой еще приказ?

— Пойти и утопиться в болоте, какой же еще? Можешь прогуляться к ближайшей топи и проверить исполнение.

— Ерунда… Я не раз в сердцах говорила ему похожие слова и приучила не воспринимать…

— Скажи, — перебил я, — если бы сам Брок захотел исполнить приказ буквально — ошейник бы ему воспрепятствовал?

— Нет… Но зачем?!! Зачем, скажите мне ради Девственной Матери?!

— Не знаю, сестрица… Наверное, решил, 'что ему лучше умереть самому, оставив тебя без защиты, — чем погибнуть по твоему приказу и защищая тебя.

2

Еще две лиги мы преодолели в тишине и спокойствии. Или почти в тишине и спокойствии — после двух происшествий на берегу Гронны нападение существа, напоминающего громадную лягушку с отрубленными лапами, показалось легкой разминкой.