Перекачку «витализа» добровольцу от мага-донора отвергли почти сразу. Для массового применения такой метод требовал невозможного: надо было приставить к каждому человеку персонального волшебника в качестве энергетического костыля. Рассматривали вариант с глиняными големагами (маносодержащий аналог големонстра), потом кто-то предложил ввести обязательное рабство для обладателей маны, но идея не нашла поддержки… Пришлось зайти с другого конца. Духотворящая железа, открытая Симбелином Грустным и Наамой Шавази после долгих исследований, отказывалась вырабатывать «витализ» сверх меры; стимулированная искусственно, железа воспалялась, распухала до размеров крупной горошины, объект начинал сочинять длинные поэмы верлибром и скоропостижно погибал от истощения. Тот же Симбелин разработал псевдоживой протез, так называемый «боб королевны», способный вырабатывать эрзац-дух, по спектру сходный с естественным. Подсадка протеза очередному добровольцу привела к грандиозному прорыву: преисполнясь смешанного духа, объект излечился от врожденного слабоумия, свел бородавки, отрастил утраченный в детстве палец и выучил наизусть «Житие Энрике Рокенроля, благородного разбойника и кавалера».

Еще через неделю объект сбежал в болота Майтрака.

Так началась трагическая история Майтракского людоеда, в течение многих лет терроризировавшего округу. Гиперболизированный дух беглеца, усиливаясь день ото дня, и впрямь укреплял физическое тело с лихвой. Возник резонанс: здоровому духу требовалось здоровое тело, еще более здоровому духу — еще более здоровое, слишком здоровому — неимоверно здоровое… Сложными путями Майтракский людоед пришел к конечному умозаключению: к тому времени, когда объем его персонального духа сравняется с общемировым, он должен объединить все человечество в едином теле, за основу взяв свое. После этого, согласно выводам людоеда, предполагалось наступление золотого века. Объединяя неблагодарное и сопротивляющееся человечество, болотный кошмар вполне преуспел — когда усилиями Ложи Бранных магов в полном составе его удалось ликвидировать, тело людоеда по размерам вполне было сравнимо с утесом Кракатук, а земли вокруг болот, ранее густонаселенные, стали необитаемы.

Чурих принес извинения, выслушал нотацию, отстроился и продолжил изыскания.

Через девять лет Эфраим Клофелинг при участии Наамы Шавази создал революционную методику расчленения посмертной структуры личности — но это уже совсем другая история…

История V. СТРАЖ ГРОБНИЦ, или СОБАКИ ПОРОДЫ СА-ПЭЙ

Ухо — раковина морского моллюска а-ах; невелико и плотно.

Нос — мотылек син-синдриль, широк и туп.

Задние лапы — „опора водяного жеребца“; мощны, толсты и прямы.

Передние лапы — „угроза синего дракона“; расставлены широко, прославляя грудь исполина.

Спина — „панцирь креветки“; сильна и гибка, без провалов за холкой…»

В свитках «Похождений, увитых славой» говорится, что первого са-пэя вывел Лучший-из-Людей, персонаж верований южных и центральных областей Ла-Ланга. Нарядив вскормленную волчьим молоком овчарку в шкуру, снятую с бегемотихи, Лучший-из-Людей волшебным способом обманул Деда Рек, мистического гиппопотама, подсунув ему собаку вместо Большой Берты, любимой жены Деда. Родившегося таким образом пса-великана герой свел с наполовину живой, наполовину каменной статуей Суки Талелы, охранявшей вход в преисподнюю, дабы злые духи и неприкаянные души не могли вырваться наружу.

Получив в итоге двух щенков, Лю и Мэйнян, сражавшихся бок о бок с хозяином против якшей-людоедов в горах Ой-Вэй и защищавших тыл Лучшего-из-Людей в баталиях с Мертвыми Носильщиками Риса.

Многочисленный помет Лю и Мэйнян дал начало породе са-пэй.

От овчарки эти собаки взяли преданность и отвагу, от Деда Рек — силу и спокойствие духа, а от Суки Талелы — взгляд, проницающий завесы, и дар разить неуязвимых. Шкура в складках осталась им на память про обман, при помощи которого они появились на свет.

Впрочем, это дела давние и спорные. По сей день неизвестно, какая половина у статуи Суки Талелы была живой, а какая — высечена резчиком У из пористого мрамора — из-за чего способность Талелы к деторождению подвергается сомнению мудрецами Вербной Академии.