— Он искусник, — проговорил старик-волхв. — Если бы сражение — песнь мечей — произошло на открытом воздухе, вне стен Обители, вы, скорее всего, погибли бы. Потомок Чернаги знает боевое слово. Поэтому мы и позволили ему проникнуть в Обитель, где его сила почти не действует. Победить его можно, но вам придется долго этому учиться. Если захотите.

— Почему он оставил меч?

— Потому что мечи связаны с Обителью особым наговором. Чтобы этот наговор снять, нужно его знать. С Иезеком Евхаристий не смог бы выйти за пределы Обители.

— Значит, мы зря беспокоились, зря затеяли эту драку?

— Нет, не зря.

— И все же нас… использовали? — тихо сказал Дмитрий, с трудом поднимаясь с колен.

Все оглянулись на него.

— Это было Испытание, — сказал Хранитель мягко. — Но не мы его готовили. Враги нанесли упреждающий удар — захватили девушку и заставили вас на какое-то время служить им. Вы оказались на острие их замысла. Но благодарение богам — вы справились. — Он поклонился.

Дмитрий покраснел.

— Я… не справился… меч был… сильнее меня…

— И все же ты почти одолел его. Если бы он подчинил твою душу, ты не пощадил бы никого. Так что не казнись. Тебе досталась самая тяжелая ноша, однако ты преодолел себя. Долгой тебе жизни, витязь. — Хранитель поклонился еще раз, прищурился: — На свадьбу позовешь?

Дмитрий растерянно посмотрел на Катю, на волхва:

— Да, конечно…

— Тогда еще встретимся.

Хранитель мечей кивнул и исчез.

Мужчины посмотрели друг на друга, перевели взгляды на капитана Коряцкого.

— И все же ваше Испытание… — начал Северцев хмуро.

Сундаков остановил его жестом:

— У нас был выбор?

— Разумеется, — кивнул капитан спокойно. — Вы могли бы и не рисковать, попытаться найти меня, предупредить и ждать, что выйдет.

— И все же вам надо было сразу все объяснить…

Капитан Коряцкий поиграл бровью, разглядывая смурные лица путешественников.

— Мы и так открылись вам слишком рано. Вы еще не научились решать проблемы до их возникновения. Надеюсь, научитесь. Пойдемте, я провожу вас.

— Мечи… — спохватился Сундаков.

— Замкните их.

Северцев посмотрел на лезвие своего меча, провел по нему пальцем, заметил взгляд капитана и подошел к столбику. Примерился, одним движением вогнал меч в середину столба. Столбик-орт окутался сеточкой молний, вверх поднялась струйка дыма.

— Задатки у вас есть, — усмехнулся Коряцкий. — Не каждому дано вставлять мечи в замковые орты, ведь это не простые камни, какими они кажутся, а заговоренные.

Сундаков молча нашел пустой столб, одним ударом вонзил меч Руслана в столб по самую рукоять. Вспыхнули и погасли красивые змейки молний. Виталий задумчиво постоял у столба, посмотрел на Северцева.

— Не предполагал, что мне когда-нибудь понадобятся навыки мечебоя.

— Я тоже, — криво усмехнулся Олег. — Как там говорится у классика? Не уверен — не бери в руки меч?

— Нечто вроде: не вытаскивай меч из ножен всуе.

— Идемте, экстремалы, — поторопил их капитан Коряцкий.

Они зашагали к выходу, делая вид, что не замечают Дмитрия, но вдруг остановились, ударили ладонь о ладонь и вернулись к стоявшей без движения паре. Обняли Дмитрия и Катю за плечи. Молча. И так стояли несколько мгновений, объединив мысли и чувства, желания и души, веря в себя и в то, что жизнь имеет смысл.

Наталья Осояну

ЗАВЕСА ТЕНЕЙ

Сквозь кусты, через гать буду гнать и пугать.

То прикинусь конем, то зажгусь огоньком,

Буду хрюкать и ржать, жечь, реветь и рычать,

То как пес, то как конь, то как жгучий огонь!

1

Едва стемнело, в большом зале трактира Старой Лисицы собралось столько народу, что не яблоку, а ореху негде было упасть, и служанкам пришлось носить кувшины и блюда на голове — на южный манер.

— Лисица сказал, вчера вполовину меньше народу было, — Клара прижала к груди тяжелый кувшин, и лицо ее приобрело мечтательное выражение. — А четыре дня назад — так и вовсе пустой зал… Правда, что он околдовывает своей музыкой и можно даже имя собственное забыть?

— Не нравится мне все это, — угрюмо пробормотала старая Эйла, повариха. — Ересью пахнет. Не дай погибнуть Единый, Изначальный… если сюда ненароком заявится церковник, нам несдобровать, помяни мое слово! Зря этот бродяга не ушел сразу — поиграл, повеселил народ, так пора и честь знать…

— Он не бродяга! — возмутилась Клара. — Он в Вальтене перед королем играл, и Его Величество…

Закончить она не успела: подкравшийся сзади трактирщик дал служанке хорошего пинка и отправил в зал, работать. Поварихе он погрозил пальцем и сказал:

— Иди-ка ты к себе на кухню, не порти людям настроение. Сама ведь лучше меня знаешь, что к чему!

Эйла покачала головой, словно говоря: «Ври, ври больше».