Читаем Фэнтези 2005 полностью

— Знаю. Много. Кажется, двадцать семь. Но ведь она выглядит моложе…

— Какая разница, как выглядит, важно, что есть на самом деле!

— Но я не собираюсь к ней свататься…

— Только этого не хватало! Смотри, с такими тетками не шути! Охнуть не успеешь, как…

— Как — что? — Глаза Гайса гневно сверкнули.

— Как — все. Ты думаешь, зачем она все это организовала?

— Что «организовала»?

— Ну… зачем морочит тебе голову? С этими деньгами, с этой всей «философией»? Высокое искусство… Высокие чувства… — Нерг небесталанно перекривлял Нимарь, даже, пожалуй, слишком хорошо для человека, который утверждал, что с вдовой военачальника почти незнаком. — Она морочит тебе голову, чтобы ты, мой молодой друг, влюбился в нее без памяти! И волочился за нею. И стоял у нее под окнами, обливаясь слезами отчаяния. И все такое прочее… Читал небось в книжках…

— Послушай, Нерг, я тебя очень уважаю, — стараясь казаться невозмутимым, сказал Гайс (он очень гордился тем, что с недавних пор они с Нергом на «ты»). Его лицо пошло малиновыми пятнами. — Но, по-моему, ты говоришь вздор. Зачем Нимари, чтобы я за ней волочился?

— Ответ прост: ты неизъяснимо красив, мой друг! Бабы с ума сходят, когда видят молодых людей с золотыми волосами и янтарным взглядом доброго божества. Насмотревшись на смазливых молодых офицеров, женщины вроде Нимари становятся хищными, изобретательными! Чтобы затащить таких, как ты, в постель, они пойдут на любые ухищрения! Не пожалеют времени! Войдут в сговор с самыми отъявленными демонами! Но… Я уже читаю беспокойство в твоих глазах, мой дорогой Лу… Уверяю тебя, что лично мне на твои золотые волосы положить с прибором.

Гайс почувствовал себя стесненно, ведь Нерг прочел его потаенные страхи. Но он не выдал себя и даже улыбнулся.

— Ты ошибаешься, Нерг. Нимари совершенно незачем завлекать меня в постель, — как мог спокойно сказал Гайс.

— ???

— Потому что ей достаточно поманить меня мизинцем. И я приду. Приползу на брюхе.

— У-у-у! Да наш Лу, как я вижу, серьезно болен! — В глазах Нерга зажглись озорные искорки.

Гайс понял, что тему разговора необходимо сменить, да побыстрее. Потому что невыносимо.

— Знаешь что, я тут подумал… Если тебе действительно нужно непременно играть на деньги, тогда, пожалуйста, займи мне… ну хотя бы сорок авров, — в голосе Гайса звучала мольба.

— Давайте-ка посчитаем, милостивые гиазиры… — Желтое, морщинистое лицо Нерга исказила ядовитая ухмылка. — Сорок авров — это в аккурат десять встреч, нет-нет, не с Ги! Десять встреч с прекрасным! С искусством поражать цель, воспарив мыслью над убожеством земного! Ага-ага…

— Не будь гадким, Нерг… — Гайс мученически поморщился. — Сделай, как я прошу…

— Хорошо. Не буду гадким. Хотя я и не гадкий, а честный. Я пойду тебе навстречу…

Лицо Гайса оставалось вежливо-безразличным, но его руки, вспорхнувшие с колен и сомкнувшиеся в замок на груди, выдали его ликование.

— Подожди радоваться. Ты меня не дослушал… — вкрадчиво продолжал наблюдательный Нерг. — Я займу тебе денег только на то, чтобы ты мог играть со мной в Хаместир, как играют мужчины. А не на то, чтобы ты портил себе кровь, изучая сухие прелести этой хитроумной дряни. Поэтому я оставлю эти деньги у себя. Положу их в эту шкатулку. И ты будешь брать отсюда перед каждой игрой…

— Я могу отказаться?

— Нет. Ты же дворянин, тебе нужно держаться своих слов. Ведь ты сам попросил, чтобы я занял тебе на игру, разве нет?

— Хуммер тебе в ухо, Нерг.

— Тебе, Лу. Тебе.

После этого разговора с Нергом прошло десять дней. Хмурых, саднящих, одиноких.

Новое жалованье было пущено Гайсом на уплату старых долгов.

Ту же участь разделил и серебряный медальон, подаренный Гайсу сестрой (розовый маленький нос, бархатная лента с фальшивой слезой на шее, глаза-незабудки). Гайс как раз отбывал в действующую армию, вокруг в голос, никого не стесняясь, плакали незнакомые женщины, только сестра зачем-то пыталась шутить…

Миниатюрный портрет в сердцевине медальона написал покойный отец Гайса. Тогда сестра была еще совсем девочкой, а отец казался здоровым и полным сил. Получалось, что вещица эта — двойное напоминание о невозвратимом…

Как на беду, вырученные за медальон деньги тут же прибрал к рукам один из Гайсовых кредиторов, некстати повстречавшийся в дверях у скупщика.

На душе у Гайса стало совсем гадко — ведь он рассчитывал опустить эти деньги в мешочек госпожи Нимари. Если бы не этот расчет, он не решился бы продать медальон. Ведь деньги, вырученные за нечто, родное душе, позволено тратить лишь на нечто, столь же ей родное…

Вечером Гайс решился. Он подкараулил Нимарь, в тот день упражнявшуюся в сумерках, когда она выходила из своего туевого, с присвистом, снежного королевства.

— Вы же дали слово, что не будете подсматривать? — сердито сказала лучница.

— Я не смотрел. Дожидался, пока вы окончите.

— Зачем вы пришли?

— Я хотел просить вас сообща переменить наш уговор…

— У вас кончились деньги?

— К сожалению, да. И самое печальное, что в долг мне больше не дают.