Читаем Фэнтези 2005 полностью

Маленький грифон прижался к существу, которое было первым, кого он увидел, вылупившись из яйца. Мурлыканье перемежалось вопросительными руладами, жалобными, почти безнадежными. Пальцы ведьмы пачкали золотистый пух ярко-алым. И билась на ветру тонкая черная сеть.

Ветер рванул ее распущенные волосы, рука взмыла в воздух, бросая окровавленные нити и ноты. Грифон размазался в воздухе, бросаясь вперед, в атаку. Сеть взмыла вверх — против притяжения, против ветра, против всего.

Ломкий крик. Птенец оказался отброшен могучей лапой, отшвырнувшей его прочь от опасности. Мир вспыхнул, оставив лишь заклинание, сомкнувшее когти на долгожданной жертве. Шарлиз падала бесконечно, мучительно долго, но магия жила в ней, билась в жилах яростью паутины, выкачивавшей из магического источника силу и вливая ее в сплетенные ненавидящими пальцами каналы.

Над ее головой, на той самой скале, с которой гоблины сбросили металлическую ловушку на черную с белыми перьями на груди грифониху, бился в агонии маг. Он идеально выбрал место, куда отступил при появлении грифона и где затаился в ожидании подходящего момента. Он идеально выбрал оружие, он предусмотрел все. Кроме стремительной черной паутины, вынырнувшей откуда-то снизу и липкой тенью метнувшейся к его лицу.

Мосье Ле Топьен был великолепным магом, охотником, за плечами которого остались десятки схваток с волшебными чудовищами. Его рефлексы сработали раньше, чем глаза успели уловить опасность, волна огня устремилась навстречу хищной тени и тень слизнула пламя, выпив его до последней капли и набухнув от подаренной силы.

Маг не успел даже закричать, когда паутина накрыла его, захватила руки и лицо тонкими кроваво-черными щупальцами.

Воспоминания. Сны. Кошмары.

Нить основы вплетена в полотно. Заклинание замкнуто.

Когда долгие, полные животного ужаса крики затихли, на скале не осталось ни тела, ни даже пепла, который бы свидетельствовал, что когда-то в мире существовал человек и волшебник по имени Рене Ле Топьен. Черная сеть растворилась, растеклась по скалам и ущельям, плотно окутав горный хребет, которому отныне было суждено называться Проклятым, а любому, кто поднимет руку на грифона, — мертвым.

Ведьма Шарлиз лежала на земле, ощущая холод камня под щекой и запах своей крови. Чаша мести была сладка и горька, и ведунья выплеснула в нее всю себя. До дна.

Очень хотелось спать, и ведьма из последних сил боролась со сном, который должен был подарить ей забвение. Жалобно пищащий птенец вновь оказался рядом, осторожно прижался и, дрожа всем телом, замер. Она постаралась отпихнуть его в сторону, незачем ему смотреть, как грифон разорвет ее. Не вышло. Сил не осталось. Все, что могла лучница, — это лежать на спине, смотреть в безучастное небо и ждать.

Грифон навис над ней, занес лапу… Шарлиз хватило лишь на то, чтобы скривить окровавленные губы в кривой ухмылке.

«Ну же?.. Ну?! Давай, забери тебя бездна!»

Лапа упала, и женщина с удивлением поняла, что она все еще жива.

— Мое племя чтит Закон Равновесия. Жизнь за жизнь. Я заплачу долг, Пряха, — в золотых глазах плескалась магия.

«Слишком поздно!» — хотела сказать она, но проклятый язык не слушался.

Первая капля грифоньей крови упала на лицо Пряхи, и мир померк.

* * *

Кристофера д’Эрье обнаружили пастухи, когда тот вышел к одному из пастбищ. С тех пор как отряд наемников исчез в угрюмых горах, прошло без малого три недели, и никто из местных жителей не ожидал увидеть кого-нибудь из глупцов, решившихся добыть грифонью кровь. Обычно Горная ведьма не щадила охотников, но на этот раз она сделала исключение. Одного человека та, что дружит с грифонами, отпустила.

Если бы сейчас кто-нибудь из родственников увидел счастливчика, он бы ни за что не признал в этом замерзшем, грязном и отощавшем человеке Кристофера д’Эрье. Он хохотал и нес околесицу. Магия, поселившаяся в горах, превратила человека в безумца. Когда уже не было сил смеяться, Кристофер начинал плакать. Одной рукой он размазывал катящиеся по лицу слезы, а другой крепко прижимал к груди мерзко пахнущий походный мешок. Когда горцы попытались забрать мешок у сумасшедшего, тот, что когда-то был магом, начал выть и кусаться. Он орал, что в мешке перья грифона и он их никому не отдаст.

Пастухи знали, что у Горной ведьмы весьма своеобразное чувство юмора, и предпочитали не оспаривать ее волю. Сопротивляющегося безумца с превеликим трудом напоили сонным отваром и переправили в долину, где вместе с бесценным мешком с рук на руки передали людям короля. Кристофер бросался на приближающихся к нему людей в военной форме, но чародею-целителю, служившему при заставе, удалось его успокоить и вытянуть из несчастного подобие связного рассказа.

— Охотился, охотился на грифонов… — бормотал д’Эрье. — Надо было поймать всех грифонов. Они охотились на меня, но я оказался хитрее. Я! Я убил всех! Собрал их перья в мешок. Мой мешок!!! Мой!