А на следующее утро проснулся в холодном поту. Он, как вы сразу догадались, опять лежал в своей постели. Лежал и, задыхаясь от гнева, думал, что же ему теперь делать, если даже смерть не может взять его?! Сесть, что ли, написать послание потомкам, предупредить… Но, во-первых, все, что он сегодня напишет, завтра бесследно исчезнет. А во-вторых, какие могут быть потомки, если время здесь остановилось, и посему он, Дваждырог, вечен?! Да-да, вот именно — он вечен! Дваждырог сел, свесил ноги с постели и нахмурился. Вот так-то, думал он, ничего здесь не изменить, все, что было вчера, исчезает сегодня, все отступает перед временем — все, кроме… Да, конечно! Есть выход! Есть! Он догадался! Сияющий от счастья, Дваждырог выбежал на крыльцо и стал сосредоточенно смотреть перед собой.

Пять дней упрямый Дваждырог смотрел, смотрел…

И только на шестой день он наконец увидел… нет, точнее, вообразил самого себя! Тот, второй Дваждырог стоял возле колодца и мрачно хмурился. Так, хорошо. Дваждырог напряг все свое воображение… и его двойник медленно поднял правую ногу и переставил ее вперед, потом, неловко покачнувшись, переставил и левую. Потом, с каждым шагом передвигаясь все увереннее, двойник подошел к курятнику, отбросил щеколду… и упал, и исчез.

Что ж, придется начинать сначала. Дваждырог покраснел от напряжения, тяжело засопел… И его двойник вновь появился возле колодца, деловито почесал затылок, подошел к курятнику, выгнал кур во двор, заглянул в хлев, присел возле козы…

Нет, не годится, слишком медленно. Дваждырог вновь представил себя возле курятника, потом выходящим из хлева с полным подойником молока, потом сидящим за столом, бегущим к огороду, пашущим…

Когда начало темнеть, двойник как будто бы вспахал пол-огорода. Весьма и весьма довольный собой, Дваждырог поужинал, почитал книгу, лег в постель и подумал: завтра я — мысленно — буду работать еще расторопнее, и тогда еще посмотрим, чья возьмет! Ведь мысль, как известно, быстрее времени.

Так оно и случилось. Назавтра Дваждырог мысленно сделал все свои дела по хозяйству, мысленно вспахал огород, потом мысленно пропалывал и поливал грядки, мысленно радовался тому, какой будет прекрасный урожай… Но тут наступил вечер, Дваждырог поужинал и сразу лег спать, чтобы поскорей набраться сил и завтра — мысленно — успеть сделать еще больше, чем сегодня.

Однако ему понадобилось еще целых три дня упорных тренировок, прежде чем на четвертый день он — мысленно — успел к обеду вырастить и собрать урожай, обмолотить его, ссыпать в мешки и сложить на тележку. Что ж, очень, очень хорошо, великолепно! Однако, не останавливаясь на достигнутом, усталый, но очень довольный собой Дваждырог мысленно вывел из хлева козу, запряг ее в тележку, а себя посадил на мешки и велел осмотреться с видом усталого, но гордого победителя. Вокруг него — опять же мысленно — стояла золотая осень. Дваждырог ловким движением мысли сорвал с ближайшего дерева красивый желтый лист, с форсом наколол его на левый рог, после мысленно махнул кнутом…

И в одно мгновение выехал из долины, остановился возле мельницы, смолол зерно — и очутился на базаре в большом и шумном городе. Там он, не торгуясь, быстро продал муку, а на вырученные деньги целый вечер мысленно катался на каруселях, ел леденцы и эскимо, потом сходил в цирк, за чашкой чая посидел с друзьями, потом — все так же мысленно — отправился в обратный путь…

И очнулся у себя на крыльце. Вечерело. Радостно улыбаясь, Дваждырог плотно поужинал, затем включил керосиновую лампу и всю ночь напролет листал, а местами подробно читал «Географию». Он выбирал, куда бы это ему теперь отправиться. А что?! Теперь ведь ни время, ни расстояния не были ему преградой. Он теперь независим от Главных Вселенских Часов; он может полететь на Остров Говорящих Птиц, может отправиться в Страну Волшебников, на Реку Мудрости, в Лес Диковинных Снов… Правда, это будет происходить лишь в его воображении, но разве этого мало?! И он был счастлив. Одно лишь тревожило Дваждырога: что будет с ним, если вдруг починят Вселенские Часы? Придется ли ему опять, как и в прежние годы, пахать? Нет, Дваждырог не боялся работы; он просто очень опасался, как бы с приходом Времени его не покинуло Воображение.

ВЕЩИЙ МЕШОК

Вот отслужил солдат службу — двадцать пять лет, три месяца и восемь дней, — и говорят ему:

— Иди в отставку.

Служба есть служба, приказ есть приказ. Пошел он к каптенармусу. Каптенармус взял тетрадь в телячьем переплете, записал служивого в чистый расход и выдал ему сапоги, мундир, шинелку и треух — все новое, никем не ношено — и вещмешок для трофеев. Переоделся солдат, начистил кирпичом отважную медаль, усы и сапоги нафабрил, купил у маркитантки полведра кислянского, боевых товарищей уважил, с взводным обнялся, ротному руку пожал, генералу в окно козырнул — и был таков.