Читаем Фэнтези 2005 полностью

Девушка прикусила губу. С усилием выдернула из-под тряпья хрустящий полиэтиленовый пакетик с новенькими розовыми трусиками.

— Тогда отвернитесь хотя бы. Не люблю, когда на меня пялятся.

Леголас пожал плечами и повернулся к девушке спиной.

— Только не делай глупостей. Не пытайся бежать или доставать пистолет, если он у тебя есть… Я услышу, и у меня хорошая реакция, — предупредил он.

— У меня нет пистолета, — вздохнула девушка и взмахнула рукой.

Легкая деревянная стрелка с острым наконечником вонзилась эльфу в шею. Тот захрипел, схватился руками за горло и рухнул.

Девушка быстро и умело обшарила его одежду. Достала две коробочки и перепрятала их себе в сумку. Потом подошла к профессору.

— Дай сюда, — она протянула руку.

Скорчившийся старик с ужасом смотрел на гостью.

— Кто ты? — наконец выдавил он.

— Не то, что ты думаешь, слизняк, — презрительно бросила Ласталайка. — Мне нужна пыль. И эта, и вся твоя заначка. У тебя же есть запас? Когда я пришла, ты сидел и марал бумагу. Ты ведь не можешь работать без пыли? Хотя бы на восьмую часть колечка… Не хочешь? Ну, сейчас мы с тобой поработаем. Я буду делать тебе больно. До тех пор, пока ты не скажешь, где пыль.

— Ты наркоманка. Тебя изгнали, — сказал профессор. Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, меня изгнали! — взорвалась девушка. — Мои кретинские соплеменники! Но я не наркоманка. Мне просто нужно немножко больше, чем другим, вот и все. Но эти индюки… что они понимают…

— Я тоже говорил это себе, деточка, — профессор на глазах приходил в себя, — но у моих работодателей было другое мнение… Ты была эльфом. Ты подсела на пыль. Согласно традиции тебя лишили прав эльфа. Какое-то время ты добывала пыль воровством. Ко мне ты пришла, чтобы украсть мои запасы: ты понимала, что я работаю на эльфов, и догадывалась, чем мне платят. Не надо было только рыться в столе, там ничего нет…

— Вообще-то я рассчитывала, что ты сам мне дашь немного. Когда меня делали эльфом, меня угостили пылью. Остальное я отобрала бы у тебя сама. А так… Хорошо, что хоть этот пришел, — она дернула шеей в сторону трупа Леголаса.

— Теперь ты докатилась до убийства.

— Кретин! Убийца — ты. Здесь найдут тебя — и его. Они решат, что ты наврал насчет меня и вызвал Леголаса, чтобы получить свое зелье на халяву.

— Они поймут, в чем дело, когда не обнаружат пыли, — сказал профессор, пытаясь подняться на ноги.

— Ерунда все это, — отмахнулась Ласталайка. — Меня не найдут. Я разработала прекрасный план. И разыграла все как по нотам. Все купились, не так ли? Отдай мне свою пыль, уродец. Или…

— Ты ничего не получишь, — голос Толкиена дрогнул.

— Посмотрим-посмотрим, — нехорошо улыбнулась эльфий-ка, — это ты сейчас такой смелый. Я раскалю на твоей спиртовочке что-нибудь металлическое и начну с тобой работать. Времени у нас достаточно…

Она угрожающе наклонилась над стариком.

Грохнул выстрел. Зазвенело оконное стекло.

Ласталайка тоненько взвизгнула и упала навзничь.

* * *

— И все-таки это была наша ошибка, — профессор протянул руку к полному кофейнику.

Господин Вильгельм Шталь на секунду прикрыл глаза.

— Ценю английскую вежливость. Вы хотите сказать, что это была моя ошибка. Но вы же понимаете: ее нельзя было оставлять в живых. Она могла бы что-нибудь с вами сделать, профессор.

— Я отдал бы ей все запасы этой дряни, вот и все. — Толкиен нахмурился. — Потом позвонил бы по тому же телефону и объяснил ситуацию эльфам.

— И разоблачили себя перед ними. Ни один настоящий наркоман не отдаст свой запас зелья добровольно. Вся наша многолетняя игра пошла бы насмарку.

— Они компенсировали бы мне все потери.

Шталь рассеянно посмотрел на стену. На стене висела истрепанная карта Европы на французском языке.

— Признаться, — вздохнул профессор, — мне чертовски надоело изображать из себя старого торчка, теряющего самообладание при мысли о дозе. Я плохой актер. А вот девушка была хорошей актрисой. Я купился.

— Это у эльфов в крови… Что до актерства, то прежде всего вы член «Фауста», — заметил Шталь. — Вы дали клятву.

— Я всю жизнь давал клятвы, — усмехнулся Толкиен. — Родине, жене, эльфам. Вам, наконец. И почти все нарушил, кроме последней. С точки зрения Данте, мое место — в девятом круге, среди предателей.

— В сущности, вы соблюли все свои клятвы, — успокаивающее сказал Шталь. — Разве вы изменяли жене?

— Нет. Но ее народу — несомненно. И своему — тоже.

Шталь с трудом подавил зевок.

— Опять про это… Вы, англичане, удивительно упрямы. Допустим, я — немец. Допустим также, что наш нынешний руководитель…

— Саруман Белый, — улыбнулся Толкиен. — Он из Штауффенбергов, не так ли?

— Я в этом не уверен… Но «Фауст» — не немецкая организация. У нас работают люди из всех стран Европы. Наша цель — защита нашей цивилизации. В сущности говоря, мы нужны даже этим несчастным эльфам. Сейчас мы осознаем, что геноцид был ошибкой… Но другие будут не столь терпимы. К тому же, — добавил он, наливая себе кофе, — вы ведь не сотрудничали с Германией во время войны?

— Разумеется, нет. Хотя — сочувствовал, ибо понимал, что происходит… Но мы об этом говорили. Еще тогда, во время вербовки. Помните?