В мировой истории много раз повторяется одна и та же последовательность событий: немногочисленное, но воинственное племя покоряет богатую страну; победители становятся правителями в ней, неслыханно богатеют, утрачивают боевой дух; через сто-двести лет в страну вторгается новая волна завоевателей, побеждает, устанавливает свою власть. Свобода и изобилие ослабляют воинственность, потому что у каждого появляется много других возможностей самоутверждаться, расширять своё я-могу.

Так персы в 6-м веке до Р.Х. под водительством царя Кира захватили процветающий Вавилон, Малую Азию, часть Египта. Но пятьдесят лет спустя, во время похода на Грецию их армия уже перегружена обозами с всевозможными яствами, вином, танцовщицами, они больше думают о добыче и развлечениях и терпят поражение от сплочённых и суровых греков. А ещё 200 лет спустя 30-тысячная армия Александра Македонского покоряет 20-миллионную Персидскую империю.

Такую же последовательность демонстрирует история арабов: неслыханные военные успехи и завоевания в 7–8 веках; богатство, роскошь, упадок воинского духа в 9-10 веках; поражения на территории Халифата от вторгающихся турок-сельджуков, турок-османов, монголов в 11–13 веках.

Здесь проступает закономерность необычайно важная для нашего исследования феномена войны. Предварительная формулировка её может звучать так:

В государстве свободном, изобильном, процветающем все люди имеют достаточно возможностей самоутверждаться мирными путями; в государстве деспотическом, бедном, сдавленном запретами, война становится единственным реальным выходом для осуществления свободы, без которого человек не может существовать.

Самый ближайший пример — первая половина 20-го века. Во Франции, Англии, Бельгии, Голландии, Чехии, Скандинавских странах люди имели достаточно свобод, чтобы находить многообразные пути к самоутверждению. В Германии, Италии, Японии, России режимы оставляли человеку только одну возможность: поддаться нагнетанию милитаристского духа и видеть в войне единственный путь утоления своей главной потребности. Тезис Чемберлена «никто не хочет войны», вызывавший всеобщее согласие в Лондоне, Париже, Праге, Амстердаме, мог вызвать лишь насмешку в Берлине, Риме, Токио, Москве.

Не исключаю, что и неукротимая воинственность сегодняшних мусульман напрямую связана с тем, что религиозные правила лишают их возможности самоутверждаться в финансовых спекуляциях, в свободном поиске и завоевании возлюбленных, в спортивных состязаниях, в художественных свершениях и многом другом. Даже обычное лекарство против неизбежной в таких обстоятельствах депрессии — алкоголь — им недоступно. Остаётся только обвязаться палками динамита и идти взрывать неверных.

Так или иначе, трезвый взгляд на Древнюю и Новую историю требует от нас сдать в архив представление о «венце творения», внушавшееся нам в течении двух веков Жан Жаком Руссо, Пьером Прудоном, Карлом Марксом, Львом Толстым, Бертраном Расселом, Махатмой Ганди и прочими знаменитыми гуманистами. Извержения бессмысленной злобы и безграничной жестокости, заполнившие 20-й век в небывалых ранее масштабах, требуют сменить табличку на клетке с Homo Sapiens в Музее животного мира. К словам «Добр, разумен, миролюбив» необходимо добавить внизу: «Может быть злобен, ядовит, вооружён и очень опасен для окружающих и для самого себя».

2. Жажда сплочения

Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи,

и полны темноты, и полны темноты и покоя,

мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

Она живёт в душах людей так же глубоко и неодолимо, как в рыбах, сливающихся в косяк, птицах, выстраивающихся в стаю, оленях, антилопах, зебрах, огромными стадами пересекающих снежные и степные пространства, пингвинах, сжавшихся в многосотенный живой круг под ветром Антарктики.

Вот бурная демонстрация, течёт по улице под морем плакатов и знамён.

Концертный зал, заполненный вопящими и раскачивающимися зрителями, вторящими своим кумирам с гитарами на сцене.

Горящие глаза телевизионной аудитории, собравшейся послушать откровения новомодного проповедника.

Длинные ряды лбов, упёршихся в пол мечети, и задранных к Аллаху задов.

Миллион паломников на площади перед собором Святого Петра в Ватикане.

Рёв стадиона, встречающего воплями болельщиков забитый гол.

Церковный хор, славящий Господа и дар жизни.

Карнавальные процессии в Рио-де-Жанейро, Новом Орлеане, Нью-Йорке.