Читаем Феномен войны полностью

29-ый год до Р.Х. принято считать началом имперского периода римской истории. Августу Октавиану были вручены неограниченные полномочия, приравнивавшие его по сути к абсолютному монарху. После столетия гражданских раздоров страна смогла вернуться к созиданию. Строились храмы, акведуки, порты, дороги, упорядочивалось местное управление, создавалась постоянная армия, а также сеть государственных чиновников, служивших за плату. Эпоха Августа отмечена творчеством таких поэтов, как Вергилий, Гораций, Овидий, Тибулл, Проперций, историка Тита Ливия, созданием библиотек, покровительством наукам и искусствам, осуществлявшимся близким соратником императора Меценатом. Но наследники, всходившие на императорский трон в 1-ом веке по Р.Х., вскоре показали всему миру, как быстро власть одного может превратиться в разгул безжалостной тирании. Имена Калигулы, Нерона, Домициана сделались синонимами безграничного кровавого произвола.

Великий мятеж в Англии XVII века

В предыдущих главах мы касались многих внутренних раздоров в различных государствах, окрашенных этнической и религиозной враждой или социальными конфликтами. Договоримся впредь, что термином «гражданская война» мы будем обозначать лишь те исторические пожары, в которых народ раскалывался сверху донизу, когда во враждующих лагерях оказывались люди, принадлежавшие к одному и тому же сословию, говорившие на одном и том же языке, верующие в одного и того же Бога, равные по богатству и статусу, когда «брат поднимался на брата» часто в буквальном смысле. Именно это и произошло в Англии в середине 17-го века, при власти династии Стюартов.

Мне довелось изучать этот исторический пожар в течение трёх лет, когда «Политиздат» заключил со мной договор на написание романа об активном участнике тех событий, Джоне Лилберне, для серии «Пламенные революционеры». Все мои выписки из документальных источников остались в России, поэтому я буду вынужден ссылаться только на страницы своего романа, вышедшего в 1977 году.[233]

Под властью первых двух Стюартов недовольство вызревало долго, растекалось по королевству, как болезнь или отрава растекается по жилам организма. Торговцы и сквайры втихую возмущались налогами, вводимыми королевским правительством без санкции парламента, а один, Джон Гемпден, даже отказался вносить налог на строительство флота («корабельные деньги») и заплатил за это заключением в тюрьму. Пуритане роптали против преследований, а проповедник Принн, не подчинившийся запрету на проповеди, заплатил за это не только тюрьмой, но и собственными ушами.

Знаменитый лидер парламента Джон Пим так охарактеризовал состояние английского королевства в конце 1630-х:

«Мистер спикер, за истекшие дни мы выслушали много речей, в которых бедственное состояние нашего несчастного королевства было представлено во всей ужасающей полноте. Мы слышали о произволе судей, о жестокости тюремщиков, о разорённых семьях, об опустевших деревнях. Мы слышали о том, как незаконные монополии разрушают торговлю, как незаконные налоги служат обогащению бесчестных казнокрадов, как достойные люди вынуждены искать за морем спасения от произвола. Перед нами раскрылась та бездна, на грань которой была приведена наша церковь в угоду тщеславию и корыстолюбию высокопоставленных прелатов».[234]

Не следует забывать, что в остальной Европе в эти же годы вовсю полыхала Тридцатилетняя война между католиками и протестантами. Миллионы людей показали, что они готовы идти на смерть за свою веру. Но король Карл Первый и его архиепископ Лод игнорировали этот грозный знак. В 1639 году королевское правительство утвердило новый молитвенник и отдало приказ, чтобы богослужения велись по нему не только в английских церквях, но и в шотландских. А к тому времени молитвенник, подготовленный Джоном Ноксом, за прошедшие восемь десятилетий сделался для шотландских христиан святыней. Они не могли смириться с таким покушением на свою веру и восстали.

Королевская армия двинулась на подавление бунта. Но похоже, что в её рядах многие солдаты и офицеры сочувствовали восставшим. Знаменитый политик тех времён Хайд-Кларендон, оставивший многотомную историю английской революции, так описал боевые действия лета 1640 года:

«Не успел ещё новый главнокомандующий, граф Страффорд, прибыть к армии в августе 1640 года, как она потерпела постыдное, непоправимое поражение под Ньюборном. Враг явился в том месте и в то время, где и когда его ожидали, пересёк реку достаточно глубокую, и двинулся вверх по склону холма, на гребне которого наша армия была выстроена в боевой готовности. Вопреки всем этим трудностям и невыгодам, не получив и не нанеся ни одного удара, противник обратил всю нашу армию в позорнейшее замешательство и бегство».[235]