Подводя итог обзору монархических войн, мы можем сказать следующее. Они могли быть весьма кровопролитными, но они не включали в себя бессмысленное уничтожение мирного населения, которым часто сопровождались нашествия кочевников или межплеменные войны. В глазах монархов завоёванная территория утрачивала свою ценность, если на ней не оставалось достаточного числа работников. Екатерина Вторая не пыталась завоёвывать территорию немецких княжеств — она просто пригласила немецких фермеров на бескрайние приволжские просторы, где они создали процветающую колонию, просуществовавшую полтора века.

В конце 1890-х годов, окидывая взглядом историю прошедших двух веков, европейцы не могли не заметить того факта, что большинство войн этого периода были инициированы монархами. Примерами миролюбия оставались лишь две небольшие республики: Голландия и Швейцария. Поневоле у людей складывалось представление, будто всё зло войны коренится в монархической системе правления. Революционные настроения назревали во всех странах.

Параллельно набирал силу пацифизм. Технический прогресс вызывал лишь всеобщий восторг и надежды. Мир стремительно делался всё более культурным и цивилизованным. Казалось невозможным, чтобы он снова скатился на тот уровень дикости, при котором миллионные армии выходят сражаться и убивать людей, не сделавших никому ничего плохого. Конгрессы мира собирались уже ежегодно, в 1901 году была учреждена Нобелевская премия мира.

Но монархи не унимались. В 1904 году две могучие империи, Российская и Японская, вступили в кровопролитную войну, целью которой был, как и раньше, захват чужих территорий. Победившая Япония получила южную половину Сахалина, большую часть Маньчжурии и почти всю Корею. Эта война уже велась новейшим оружием, созданным индустриальной эрой: броненосцами, дальнобойной артиллерией, пулемётами, минами. Но всё же посредником на выработке условий мира выступила республика — США — и президент Теодор Рузвельт проявил изрядное дипломатическое искусство, уговаривая противников помириться. Какие-то надежды у пацифистов ещё оставались.

В августе 1914 года все надежды рухнули. Когда конфликт трёх императоров — австрийского, немецкого и российского — развязал страшную бойню Первой мировой войны индустриальной эры, антимонархические взгляды сделались догмой политических убеждений образованного слоя во всех странах. Волна европейских революций, начавшаяся в 1917 году, смела всех венценосцев, оставила только тех, кто уже давно утратил реальную власть.

Двадцатилетие между двумя мировыми войнами индустриальной эры продемонстрировало любопытный феномен: республиканский порядок правления смогли удержать только страны, сохранившие декоративные монархии — Великобритания, Швеция, Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Югославия. Именно они оказались невосприимчивыми к бациллам коммунизма и нацизма. Остальные очень скоро попали под власть единоличных диктаторов — Сталина, Гитлера, Франко, Ататюрка, Салазара. Кажется, только Италия оказалась исключением, пропустив к единоличной власти Муссолини при живом монархе.

Возникает естественный вопрос: возможно ли в будущем возрождение наследственной монархии в качестве реальной власти в государстве?

Пока можно привести лишь несколько примеров таких попыток. В Гаити Папа Док передал пост абсолютного правителя своему сыну, Бэби Доку. Такую же процедуру явно готовят сегодня для своих отпрысков лидеры Азейбарджана, Белоруссии и Таджикистана. В Индии чуть не установилась династия Ганди, в Пакистане — династия Бхутто. В Северной Корее уже дважды произошла передача абсолютной власти от отца — сыну. Бережно сохраняет императорскую династию Япония. Завидную стабильность демонстрируют Иордания, Марокко, Таиланд, Саудовская Аравия. Есть в монархической системе некая внешняя устойчивость и логичность, видимо, и дальше некоторые народы будут возвращаться к ней.

Хотя единовластие диктаторов многими чертами напоминает абсолютную монархию, их войнам следует посвятить отдельную главу. Пока же попробуем вглядеться в миф о миролюбии республик.

II-4. Войны республик

дрожавшем между пламенем и дымом,

беззвучно рассыпался Карфаген

задолго до пророчества Катона.

Маленькая республика мужественно и успешно противостоит вторжению гигантской деспотии — такие эпизоды случаются не часто в мировой истории, но к ним хочется возвращаться снова и снова, заряжаться от них бодростью и надеждой.

6-й век до Р.Х., восточное побережье Средиземного моря. Вавилонский царь Навуходоносор Второй, разбив египтян, покорив Сирию, захватив Иерусалим и угнав иудеев на работы в своих каменоломнях, дошёл до Финикийской респуб-лики. Десять лет он осаждал её главную крепость, город Тир, но взять так и не смог.[136]