Большинство думающих людей готовы будут принять такую формулировку, если она предлагается как ответ на вопрос: «что подвигло на добровольную гибель Сократа, апостола Петра, Яна Гуса, Иеронима Пражского, Томаса Мора, Джордано Бруно, Шарлотту Корде, Осипа Мандельштама?». Но допустить, что тот же мотив движет каждым безвестным террористом-смертником, и каждым сжигающим себя буддистом, и каждым пилотом-камикадзе, покажется недопустимым кощунством. Героизм нельзя смешивать и уравнивать с кровожадной экзальтацией — с этим я согласен. Однако исследовать мировую историю, оставаясь в рамках моральных суждений, значит обречь себя на добровольное самоослепление и бесплодие.

II-3. Войны монархов

он храбрый был, как лев…

Он кроме хлеба ничего

не ел, не пил вина.

Одна отрада у него

была — война! Война!

Устав от поражений в войнах с филистимлянами, иудеи воззвали к пророку Самуилу, прося его назначить им царя. С большим красноречием пытался Самуил отговорить их, перечислял всё, что отнимет у них царь: «Сыновей ваших он возьмёт и приставит к колесницам своим… и дочерей ваших возьмёт, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы. И поля ваши и виноградные и масличные сады ваши возьмёт и отдаст слугам своим» (Книга Царств-1, 8:11–14).

Но иудеи не вняли речам пророка: «Нет, пусть будет царь над нами; и мы будем как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами, и вести войны наши» (Книга Царств-1, 8:19–20).

Главная роль царя — военачальник. Верховная судебная власть тоже должна принадлежать ему, но её он будет осуществлять, назначая множество судей в разные колена. Судей много, а военачальник должен быть один — этому учил иудеев весь политический и военный опыт эпохи.

В большинстве известных нам монархий власть передавалась по наследству. Были разработаны строгие законы о правилах престолонаследия, и народы старались следовать им, чтобы не допускать междуусобной борьбы за трон. Однако, как начать, как основать династию? Опыт иудеев представляется весьма поучительным.

В Библии подробно рассказано, как сам Господь устраивал якобы случайную встречу своего избранника Саула с пророком Самуилом (тогда пророков называли прозорливцами), как вёл их друг к другу шаг за шагом. Описана и растерянность Саула: «Не сын ли я Вениаминов, одного из меньших колен Израилевых? и племя моё <Матриево> не малейшее ли между всеми племенами колена Вениаминова?» (Книга Царств-1, 9:21).

Тот, кто не склонен верить во вмешательство высших сил в текущую политику, сможет отыскать и рациональный элемент в выборе прозорливца Самуила: в вечной борьбе колен за престиж незнатный помазанник не представлял угрозы для самых сильных и не мог возбудить в них завистливого протеста. Зато он был «молодой и красивый; и не было никого из израильтян красивее его, он от плеч своих был выше всего народа» (Книга Царств-1, 9:2). Не тем же ли принципом руководствовались россияне, когда они выбрали в 1613 году на роль основателя династии незнатного отрока Михаила Романова, исключая таким образом вечное соперничество родовитых бояр?

Если умирает монарх, не имеющий мужского потомства, на сцену выскакивает множество претендентов на трон, сторонники которых берутся за оружие. Когда умер бездетным французский король Филипп Красивый (1314, другое прозвище — Фальшивомонетчик), на его трон предъявил права английский король Эдуард Третий, что послужило поводом для начала Столетней войны (1337–1453). Войны за опустевшие троны сотрясали Европу и дальше: за испанский трон в 1701–1714, за польский в 1733–1735, за австрийский в 1740–1748.

Правление любого монарха мы запоминаем прежде всего по тем войнам, которые ему довелось вести. Трудно припомнить хоть одного венценосца, ни разу не воевавшего. Разве что у Плутарха находим рассказ об одном из древне-римских царей по имени Нума Помпилий (правил в 714–674 до Р.Х.), при котором Рим не знал войн.

В умах многих миролюбцев даже складывыется убеждение, будто монарх является не инструментом войны, а её главным виновником и причиной. Свергнуть бы их всех! Но борцам за мир постоянно следует напоминать, что свержение Людовика Шестнадцатого во Франции выбросило на историческую арену воинственного Наполеона. А русская революция 1917 года и казнь императора Николая Второго завершились воцарением генералиссимуса Сталина. И немецкая революция 1918 года и свержение кайзера Вильгельма Второго привели ни к чему иному как к установлению диктатуры супер-агрессора Гитлера.