Читаем Феномен войны полностью

«Если племя долго живёт в состоянии мира, благородные юноши покидают его и присоединяются к тем, кто воюет. Бездействие мучительно для этой расы, они рвутся к воинской славе, которая одна и является их наградой за смелость в гибельной битве. Убедить их заняться земледелием и ждать целый год урожая невозможно. Тем более, что они считают трусостью и глупостью добывать потом то, что можно добыть кровью».[57]

«Раньше у германцев доминировали тенктеры и бруктеры; но теперь их вытеснили чамави и ангриварии, которые почти полностью истребили их с помощью других племён, находившихся под их властью. Мы наблюдали за этим конфликтом с чувством удовлетворения. Около шестидесяти тысяч погибло и не от римских мечей. Нам остаётся только молиться, чтобы племена, раз уж не могут полюбить нас, продолжали ненавидеть друг друга. Империя будет продолжать своё движение вперёд, и нет для неё лучшего подарка, чем раздоры её врагов».[58]

Увы, в свирепых межплеменных раздорах закаляется воинский дух и воинская умелость. И в какой-то момент, по неизвестной причине, вчерашние враги обнаруживают, что если перестать убивать друг друга, можно объединиться и обрушить свою военную мощь на окружающий мир.

До появления пророка Мухаммеда арабские племена на Аравийском полуострове враждовали свирепо. «Каждое племя бедуинов жило своей особой жизнью и находилось в постоянной войне со всеми остальными. Примирение между ними казалось невозможным… Но ко дню своей смерти в 632 году Мухаммед сумел собрать почти все племена в единое братство мусульман».[59]

Ах, как важно было бы нам разузнать, каким образом ранее безвестные племена вдруг превращаются в непобедимых покорителей могучих империй — македонцев, арабов, норманов, монголов, турок! Никому из европейских историков или путешественников не довелось проникнуть в мир скандинавских племён, когда все эти раумы, рюги, хорды, тренды, халейги воевали только между собой и лишь готовились к атакам на земледельческие государства. Однако из сохранившихся песнопений скальдов мы можем получить ясное представление о том, что уже тогда военные подвиги были главным наполнением жизни викингов-варягов, главным способом утоления всех трёх главных страстей человека.

О междуусобиях монгольских племён накануне нашествия на Китай мы имеем лишь обрывочные сведения из китайских, персидских, арабских источников. Известно, что племена меркид, тайчут, юркин, татар и другие постоянно воевали друг с другом, и побеждённые становились вассалами победителей, Революционное преобразование, совершённое Чингиз-ханом, состояло в том, что он стал присоединять покорившихся к своему племени. Он даже уговорил свою мать усыновить мальчика из племени юркин, и этот поступок имел большое символическое значение. Теперь открывался путь для слияния ранее враждовавших племён под командой одного вождя.[60]

По-настоящему структура племенной организации во всех её бесчисленных модификациях открылась европейцам лишь тогда, когда их каравеллы, бриги, шхуны достигли берегов обеих Америк, Карибского архипелага, Африки, Австралии. При этом обнаружилось, что большинство племён практиковали людоедство. «В Африке человеческая плоть продавалась на рынках, похороны были неизвестны. На Соломоновых островах людей покупали, чтобы откармливать их для еды, как свиней. На Таити старый полинезийский вождь объяснял особенности своей диэты: “Когда белого человека хорошенько пожаришь, он по вкусу напоминает бананы”. Но жители Фиджи жаловались, что мясо у белых слишком жёсткое и солёное, полинезийцы на вкус лучше».[61]

Белых пришельцев также поражало полное отсутствие понятия собственности у туземцев. «Миссионер, живший среди американских индейцев сообщал, что они обращаются друг с другом с такой добротой и заботливостью, каких не увидишь у цивилизованных народов. Это происходит от того, что у дикарей даже нет слов «твоё» и «моё», тех слов, которые, по мнению Иоанна Златоуста, гасят в наших сердцах огонь доброты и разжигают пламя жадности… Они скорее лягут спать голодными, чем придержат для себя то, что может понадобиться нуждающимся собратьям».[62]

Если испанские и португальские колонизаторы интересовались, в первую очередь, золотом, серебром, пряностями, приплывшие позже них англичане, шотландцы, французы имели в своих рядах также миссионеров и проповедников слова Божьего, которые не боялись жить среди дикарей, чтобы нести им свет христианской истины. Они-то и стали главным источником наших знаний об укладе и обычаях американских индейцев.