Читаем Феномен войны полностью

Как уже говорилось выше, в Главе II-5, многие объявляли Лютера виновником пожара. Во всяком случае, крушение церковного авторитета, вызванное реформацией, безусловно было тем знаком ослабления верховной власти, которое стимулировало бунтарские настроения. Тезисы, прибитые Лютером к дверям его церкви в Виттенберге в 1517 году, могли прочесть лишь немногие. Но опубликование в 1522 году сделанного им перевода Нового завета на немецкий произвело настоящий взрыв в общем сознании.

В воспоминаниях Лютера есть характерный эпизод. Архиепископ Майнский во время заседаний одного из соборов открыл наугад какую-то книгу и начал читать. «Что вы читаете, ваше преподобие?», спросил один из его помощников. «Не знаю, обложка оторвана, — ответил тот, — но вижу, что тут всё против нас». Оказалось, что он читал Евангелие. Монахов учили пользоваться только трудами отцов церкви, которые «извлекли из Священного Писания мёд истины, ибо само оно производит лишь смуты и распри».[360]

Опубликование Нового завета на немецком превращало каждого обывателя в богослова. «Люди всех чинов и званий, богатые и бедные, знатные и простые, учёные и невежды, сидя за столом в харчевне или собираясь кучами на площадях и улицах, спорили о Вере… Пахари, угольщики, пастухи, дровосеки, лоскутники, нищие ходили из города в город, из селения в селение, проповедуя Евангелие. “Все люди равны перед Богом, — учили они. — Когда Адам пахал и Ева пряла, то где были господа?” Больше всего волновало то место в “Деяниях апостолов”, 4:32, где говорилось, что у первых христиан всё было общее и никто ничего из имения своего не называл своим».[361]

Лозунг «Всё станет общим» и был взят на вооружение Томасом Мюнцером. Его «Тайное общество — то малое горчичное зерно, из которого некогда вырастет великое дерево — Третий Коммунизм, Третий Интернационал… “Начинайте битву Господню, ибо час наступил… Бей, бей, бей!.. Куй железо, пока горячо!.. Раздувай огонь, не давай мечу простыть от крови, не щади никого… Всех богатых и сильных мира сего надо избивать как бешеных собак”, гласили его воззвания к крестьянам».[362]

Лютер предупреждал о назревающем восстании уже в 1523. «Вашего произвола больше не хотят и не могут терпеть крестьяне. Крайней степени достигло в народе презрение к вам, государям… Главная ответственность за восстание падёт на вас и ещё больше на вас — епископы, священники, монахи, потому что в вашем слепом ожесточении вы не перестаёте гнать Евангелие… Нож к вашему горлу приставлен, а вы всё ещё думаете, что сила за вами и что вас никто не победит».[363]

Свои жалобы и просьбы трудовой народ собрал в воззвание, с которым обратился к господам в марте 1524 года. «Мы — не бунтовщики и не мятежники, мы — проповедники Евангелия, — говорилось во вступлении. Далее следовали двенадцать просьб: избрание священников сельскими общинами, дозволение рыбной ловли, охоты и рубки леса на господских землях, уменьшение податей и барщины, отмена крепостного права и другие».[364]

Но миролюбивый настрой скоро исчезает из протестов. «В августе 1524 года последователи Мюнцера в Стулингене объединились в Евангельское Братство и поклялись освободить всех крепостных в Германии. К концу этого года в южных районах около тридцати тысяч вооружённых крестьян отказались уплачивать налоги, церковную десятину и другие феодальные подати. Их лозунгом стало “Освобождение или смерть”… Предвидя атаку имперских армий, Мюнцер организовал войско из восставших и отливал пушки в захваченном монастыре».[365]

Полномасштабная война запылала весной 1525 года. «Только в одной Швабии разбойничья орда мятежников достигла трёхсот тысяч человек. 295 монастырей и замков было разрушени и разграблено… Все дворяне, монахи и священники перебиты или в жесточайших пытках замучены… “Лютер погрузил всю Германию в такое безумие, что надежда не быть убитым кажется нам уже спокойствием и безопасностью”, писал один очевидец».[366]

Сам Лютер отчаянно отмежевывался от бунтовщиков, выпустил книгу «Против крестьянских шаек, убийц и разбойников», в которой призывал расправляться с ними без жалости. Но причиной восстания он объявлял близорукость и жадность правителей и священнослужителей. При этом он отвергал и коммунистическую пропаганду Мюнцера: «Евангелие не призывает к отмене собственности, оно лишь повествует о тех, кто отказывался от владения имуществом по собственной доброй воле, как это делали апостолы и их ученики, см. Деяния-4. Они не требовали, как это делают в их бешенстве наши безумные крестьяне, чтобы другие раздавали своё достояние… Хороши христиане! Полагаю, что в аду не осталось чертей, — они все переселились в наших крестьян».[367]