Читаем Феномен мозга полностью

Многие народы уже в историческое время называли себя «настоящими людьми», а свой язык рассматривали как единственный «правильный». Характерно определение, данное в античную эпоху всем негрекам и неримлянам – «варвары» (название могло и не носить уничижительного оттенка, но, несомненно, «отделяло» всех иноземцев от носителей «правильной» культуры). Не менее характерно и самоназвание «славяне» или «словене» – то есть те, кто владеет словом, умеет говорить. Остальные люди определялись как «немцы» – то есть немые, не говорящие, хотя славяне, конечно же, прекрасно знали, что у «всех остальных» есть свои языки. Но «немцы» говорили «неправильно» и были детьми «не своих» богов.

Но это уже исторически более поздний уровень самосознания, когда приходится соотносить себя с «другими», выстраивать иерархию знакомых этносов и т. д. Первоначально же «свой» этнос определяется не как совокупность «лучших» или «более правильных» людей, а попросту как совокупность людей как таковых.

«Мировые» религии хотя бы теоретически может принять любой человек, независимо от языка и культуры. Любой может стать буддистом, зороастрийцем, конфуцианцем, даосистом, мусульманином, христианином.

В религиях, исповедующих единого Бога (зороастризм, митраизм, христианство, ислам, иудаизм), человек рассматривается одновременно как двойственная субстанция: «тварная» сущность, подобная всем остальным животным, и одновременно – вместилище вечной бессмертной души. Души, по вере христиан, иудеев и мусульман, нет ни у каких других «тварей». Она есть только у человека, сотворенного Богом по «своему образу и подобию». У любого человека, как бы мало он на нас ни походил.

Эти религии потребовали от каждого духовных исканий, активного осмысления бытия. Они потребовали считать людьми все население Земли. Здесь стоит вспомнить библейскую притчу о добром самаритянине, который спас в пустыне иноплеменника-иудея. Остальные проходили мимо, потому что не испытывали никакого чувства общности с умиравшим в пустыне. Не оказывая ему помощи, они не нарушали этических норм.

Первобытные народы, не испытавшие этого переворота (например, американские индейцы до завоевания испанцами в XVI веке), по-прежнему могли оставить иноплеменника без помощи, убивать и грабить иноплеменников, не испытывая мук совести и не нарушая нравственных норм.

Для европейца людоедство – нечто находящееся далеко за пределами нормы. Вне зависимости от его мотивов. Можно привести много примеров того, как людоедство вспыхивало и в Европе. Но в западном мире все случаи людоедства (кроме фактов явно психиатрических) связаны с катаклизмами и войнами, с событиями типа Голодомора 1931–1933 годов, или с блокадой Ленинграда. У европейцев каннибализм не нормативен. И в мире ислама не нормативен. И на Дальнем Востоке.

Одним словом, каннибализм не является частью культуры для цивилизаций, которые легли сплошным поясом от Тихого Океана до Атлантики. Карл Ясперс называл их «осевыми»: цивилизациями прозелитических религий и «мировых» империй [108] . Для современных российских исследователей это скорее культуры пашенного земледелия и плавки железа [109] .

Но каннибализм нормативен в обеих Америках, Австралии, Океании, на Новой Гвинее, в Африке, частично – в Индии. То есть во всех областях мира, где не произошли «осевые революции» и не родился «человек, каким мы его знаем» [110] .

Подчеркиваю, каннибализм в этих областях Земли – не исключение из правила, не случайность, не спутник мрачных исторических катастроф. Он составляет часть культурной традиции. Нечто обыденное, повседневное. Примеров такое количество, что просто невозможно выбрать самые яркие. Пока на русском языке есть только одна книга, специально посвященная вопросу… [111] Но и она просто потрясает.

Отдельных же, фрагментарных, упоминаний такого нормативного людоедства очень много. Для жителей океанических островов каннибализм обычно «списывают» на нехватку животного белка… Хотя и свиней разводили, и ловили рыбу, и били дельфинов даже на уединенных атоллах [112] .

Но уж применительно к Африке этот аргумент не проходит, там с животным белком явно все хорошо. А людоедство тем не менее есть, и именно как некая культурная норма. Нормативность людоедства, сопровождающие его ритуалы и правила, описывают многие европейцы. Как ни невероятно звучит, но очень часто о людоедстве повествуют даже сочувственно – «народный обычай такой». Дикари – это европейцы, которые никак не могут понять прелести местных обычаев и вынуждают жителей Новой Гвинеи скрывать свою склонность к человеческому мясу [113] .

Есть интересное предположение, что причина отвращения к людоедству – очень простая и биологическая: через поедание человечины могут передаваться многие заболевания. Группы, которые ели людей, чаще вымирали. Уцелевшие закрепили запрет есть опасных человеков в культуре. Если даже это так, есть множество полезных наработок в культуре, связанных с запретом на людоедство.