— Ох ты ж, тля ползучая! — выдохнула фея, когда мисс Миракл дернула завязки. Спина тут же выровнялась, а голос стал сдавленным. — Я ж так помру, утка распердушинная! Куда ж я жрать теперь буду? Ууу! Костоломы!

— Медленно и по чуть-чуть! — терпеливо заметил Венциан, тяжко опираясь руками на каминную полку, на которой стоял подсвечник.

— Свежая газета, сэр, — произнес старенький дворецкий. Но его глаза напоминали о жаловании за этот месяц.

Венциан развернул газету и замер. «Королевский бал перенесли на три недели вперед в связи с празднованием пятисотлетнего юбилея столицы! Он состоится уже в это воскресенье на радость всем жителям столицы!».

Казалось, ничто не могло заставить Венциана покачнуться, когда он представил, что у него есть всего неделя, чтобы привести эту даму в порядок. «Что же делать?», — вертелась в голове единственная мысль.

— Хорошо, — бросил он газету в камин, не интересуясь другими новостями. Одной новости ему хватило с головой, чтобы решительно шагнуть в сторону задыхающейся красавицы. Если он не может изменить ее, то может выдрессировать, заставив делать все в точности, как нужно! Как актрисе, которая просто выучит свою роль.

— Вставай, — произнес он, снова забывая, что обещал себе быть на «вы». — Вышла за дверь, осторожно приоткрыла ее вошла! Нежно, как бабочка!

— Вы бабочек видали? Обычный жуки, жеваный крот! — заметила фея, ничуть не обидевшись и пожимая красивыми плечами. — Жрут все, что ни попадя! Особенно беленькие! Вот те еще те засранки! Как присядут, так пол капусты обожрали!

— Няня! — крикнул Венциан, глядя на прическу. — Несите шар! Стеклянный! Да, тот тяжелый! Сейчас будем делать ей прическу!

— Это шо еще за новостя такая, мышь волосатая? — ужаснулась фея, когда няня принесла старый шар, наматывая на него волосы. — Я шо? С ним так и буду ходить?

— Не вертитесь! — возмутилась мисс Миракл, старательно придумывая прическу.

— Благородные леди не говорят «мышь волосатая»! — заметил Венциан, глядя на скуксившуюся красавицу, которая пыталась спасти руками свои волосы.

— Как скажете! Ай, да жупень кажилистый! Да шож так дергать! Ну да, чай волосы не казеные! — возмущалась фея, когда нянюшка перекидывала пряди так, чтобы скрыть шар.

— И «жупень кажилистый» леди тоже не говорят! — выдохнул Венциан, теряя терпение. — Постарайтесь не употреблять такие выражения!

— А че вам мышь волосатая сделала-а-а! — взвизгнула будущая леди, когда нянюшка в последний раз продрала гребнем красивые, густые волосы. — Как же теперича ругаться? Или леди всегда всем довольны? А как же! А че рожи у них кислые?

Венциан задумался на секунду, пока няня заканчивала прическу.

— О, нет, благородные леди тоже ругаются! — заметил Венциан, решив, что ничего другого не остается. — Только у них есть одно очень страшное ругательство! Только я не буду вам его говорить, а то запомните!

— И какое-такое ругательство? — оживилась фея, скосив глаза на огромные валик прически, сооруженный няней.

— Сейчас нянюшка уйдет, и я вам его скажу, — усмехнулся Венциан, скользнув взглядом по двум красивым полушариям, затянутым в тугой корсет.

Стоило нянюшке уйти, как он очутился рядом с красавицей. Осторожно убрав каштановый завиток волос, отливающий золотом, он склонился и прошептал в розовое, недавно отмытое ушко.

— Благородные леди говорят «Ах!». Чуть что, так сразу «Ах!», — заметил он, рассматривая красивую шею, которая обнажилась благодаря высокой прическе. Такой шее могла бы позавидовать любая графиня.

— Тю! — шмыгнул нос, а сопля вытерлась о розовое платье. — Тоже мне! Удивили! Я-то думала, чёй-то позабористей! Что — то вроде… суспесь рыхлая!

— «Ах!» — это сокращение от… — склонился к уху Венциан, невольно залюбовавшись красивой шеей.

— О! — округлились красивые глаза. — Будем знать!

Венциан улыбнулся, понимая, что говорит то, что сам только что придумал. Но разве очаровательные ушки не созданы для того, чтобы в них врали?

— Итак, как вам ваша прическа? — спросил Венциан, глядя на то, как красавица сопит.

— Это же просто ах какой-то! — произнесла она, вызывая у молодого графа вздох облегчения. — Я ах как проголодалась! Когда, ах, жрать будем?

Глава пятая. Как ругаются благородные дамы

— Фу, как вам не стыдно так ругаться! — покачал головой граф, в надежде, что высшее общество не узнает ничего про волосатую мышь.

— Погодьте! Значится, благородные мамзели ругаются на каждом шагу? — удивленно воскликнула фея, видимо, что-то припоминая.

Довольная фея предвкушала свой аристократический дебют.

— Ну почти! — выдохнул Венциан. — А теперь еще раз войдите и остановитесь у стола. Представьте, что вокруг вас много-много людей…

— Для чего я тут у стола топтаться буду, ах? Все сожрут до меня, ах! — спросила фея, ковыляя к двери. — Тут ах как быстрее надобно! Чтобы усе эти ахи не сожрали!

Венциан чувствовал, что нащупал незримую нить, за которую стоит потянуть.