Читаем Федюнинский полностью

Эльбинг защищали следующие боевые единицы: 1142-й и 1122-й пехотные полки и 1561-й саперный батальон 561-й пехотной дивизии, 6-й и 7-й моторизованные полки 7-й танковой дивизии, 2-й батальон 4-го танкового полка 13-й танковой дивизии, 83-й пехотный полк 28-й легкой пехотной дивизии, батальоны 391-го пехотного полка, запасной полк 170-й пехотной дивизии, два батальона морской пехоты — 37-й и 312-й, а также 233-й зенитный батальон, пулеметные батальоны «Висла» и «Прегель», сводная группа запасных и учебных подразделений дивизии «Фельдхернхалле» (юнкера учебно-разведывательной и противотанковой рот, запасного танкового батальона, артиллерийского дивизиона и других учебных частей), подразделения фольксштурма числом около четырех тысяч человек, подразделения и группы из других, в том числе разбитых частей, в это время оказавшиеся в городе. Кроме того, до батальона солдат и офицеров различных тыловых служб. Всего около 10 тысяч солдат и офицеров, не считая подразделения фольксштурма. Вооружение: танки, самоходки и штурмовые орудия, гаубичная, противотанковая и зенитная артиллерия. С воздуха гарнизон и систему опорных пунктов в окрестностях поддерживали эскадрильи пикирующих бомбардировщиков Ю-87, которые базировались на ближайших аэродромах. Германия израсходовала свои силы, растеряла в полях от Москвы до Восточной Пруссии свои непобедимые легионы. Сводные батальоны, юнкерские роты, фольксштурмовцы способны были драться, и драться яростно, но победить они уже не могли.

Генерал Федюнинский о штурме Эльбинга написал в своей книге довольно скупо: «В конце января мы предприняли попытку овладеть городом Эльбингом. Однако это не удалось. Противник, стремясь сохранить сообщение с Восточной Пруссией, упорно оборонял город. <…> Тогда к наступлению на город было решено привлечь больше сил. К исходу 2 февраля гарнизон Эльбинга фактически оказался в окружении.

Начались ожесточенные бои за город. Утром 7 февраля в Эльбинг были посланы пленные немецкие солдаты для передачи начальнику гарнизона нашего требования о немедленной сдаче. Мощные громкоговорящие установки передавали текст ультиматума на немецком языке. В город мы забросили большое количество листовок.

Срок ультиматума истек в 12 часов, но ответа мы так и не получили. Оставалось одно — начать решительный штурм.

И вот штурмовые группы, число которых было увеличено, стали методически последовательно овладевать опорными пунктами вражеской обороны. Особенно прочные из них блокировались, затем к ним подтягивали артиллерию крупных калибров и огнем прямой наводки разрушали сооружения.

В боях за Эльбинг широко использовались бутылки с зажигательной жидкостью. Для прикрытия действий штурмовых групп, а также выдвижения танков и артиллерии ставились дымовые завесы.

Для имитации пожаров в домах, мешающих продвижению, применялись дымовые гранаты. Их забрасывали обычно в нижние этажи. Дым распространялся по всему дому, и у противника создавалось впечатление, что начался пожар.

Под прикрытием дымовой завесы был захвачен, например, костел, в котором засели гитлеровские автоматчики и пулеметчики. Их, как тараканов, выкурили оттуда десять наших химиков во главе с младшим лейтенантом Мушевым.

Вначале химики бросили дымовые гранаты, а под их прикрытием поджигали дымовые шашки. Противник был ослеплен и, боясь окружения, оставил костел.

Уверенно действовал в уличных боях молодой командир батальона Алексей Сидоров. Ему было всего 23 года, но он уже зарекомендовал себя способным организатором боя. Сидоров начал воевать еще под Москвой, потом сражался под Медынью, Юхновом, Жиздрой. Мне стало известно его имя во время боев под Ленинградом. <…> И вот теперь в Эльбинге молодой офицер снова хорошо показал себя. Его батальон одним из первых ворвался в город. Умело применяя маневр, Сидоров настойчиво пробивался к Эльбингской судоверфи и захватил ее, уничтожив при этом значительную группу противника.

Бои за Эльбинг продолжались в общей сложности целую неделю…»

Но вернемся к началу эльбингской эпопеи.