Читаем Федералист полностью

Итак, сограждане, я выполнил возложенную на себя задачу; об ее успехе можно судить по вашему поведению. Надеюсь, что вы по крайней мере признаете: я выполнил данное вам обязательство касательно духа, с которым я предпринял свои усилия. Я обращался исключительно к вашему суждению и тщательно избегал резкостей, могущих опозорить спорщиков от любых партий и в значительной степени провоцирующих на словесные резкости и неуместное поведение противников конституции. Обвинения в заговоре против свобод народа, бросаемые без разбора в отношении защитников плана, продиктованы крайней безответственностью и злобой, что не может не вызвать возмущения [c.562] каждого, отвергающего сердцем своим эту клевету. Постоянные обвинения в адрес богатых, высокорожденных и выдающихся не могут не вызвать отвращения всех думающих людей. А неоправданная скрытность и извращения, применявшиеся самыми различными способами, дабы спрятать истину от глаз общественности, носят такой характер, что требуют порицания со стороны всех честных людей. Эти обстоятельства, по-видимому, иной раз побуждали меня к несдержанным выражениям, вовсе мною не предусмотренным. У меня, конечно, часто боролись чувство и разум, и если брало верх в некоторых случаях первое, то приношу свои извинения – случаи эти редки и не показательны.

Теперь сделаем паузу и спросим себя: разве конституция не была достаточно защищена этими статьями от клеветы в свой адрес и разве не было показано, что она достойна общественного одобрения и необходима для общественной безопасности и благополучия? Каждый должен сам ответить на эти вопросы согласно велению своей совести и Пониманию и действовать согласно истинным и трезвым диктатам своего рассудка. От этого долга ничто не освободит. Это именно тот долг, который зовут выполнить, нет, заставляют выполнить обязательства, связывающие общество, и выполнить его нужно чистосердечно и честно. Ни партийные мотивы, ни особая заинтересованность, ни тщеславие, ни преходящие страсти или предрассудки не оправдают в глазах человека, его страны или его потомков выбор не той роли, которую он должен сыграть. Пусть он побережется упорно следовать партийным велениям. Пусть он задумается: вопрос, по которому ему предстоит вынести решение, касается не какого-то конкретного интереса сообщества, а самого существования нации. Пусть он помнит, что большинство Америки уже санкционировало план, который ему предстоит одобрить или отвергнуть.

Не скрою, что полностью доверяю аргументации, с помощью которой предлагаемая система представляется на ваше утверждение, и не вижу весомых возражений у выступающих против нее. Я убежден, что она является наилучшей в нашем положении, при наших привычках и воззрениях, превосходя любую другую, рожденную революцией.

Допущения друзей плана, что в нем нет претензий на абсолютное совершенство, вызвали немалое торжество среди его врагов. Зачем, говорят они, принимать [c.563] несовершенное? Почему не поправить план и не превратить его в совершенный еще до окончательного принятия? Пусть это звучит правдоподобно, но ведь только правдоподобно. Замечу, во-первых, что допущения эти очень преувеличены. Их приводят в признание того, что план-де в корне порочен и без существенных изменений не может надежно обеспечить права и интересы сообщества. Это, как я понимаю выдвинувших эти допущения, полнейшее извращение их смысла. Нельзя обнаружить ни одного сторонника этой меры, который не объявил бы, что система, пусть несовершенная во всех частях, в целом хороша, является наилучшей, которую позволяют нынешние умонастроения и положение страны, и как таковая предусматривает все меры безопасности, которые только могут пожелать разумные люди.

Отвечаю далее, что сочту верхом неблагоразумия затягивать дальше шаткое положение наших национальных дел, подвергать Союз опасности последовательных экспериментов в химерических поисках совершенного плана. Не следует ожидать совершенной работы от несовершенного существа, каким является человек. Результаты размышлений всех коллективных органов должны по необходимости сочетать как ошибки и предрассудки, так и здравый смысл и мудрость индивидуумов, туда входящих. Соглашения, которым предстоит объединить тринадцать различных штатов общими узами дружбы и союза, должны по необходимости быть компромиссом такого же количества несходных интересов и склонностей. Какое совершенство возникнет из таких материалов?

Доводы, изложенные в прекрасной небольшой брошюре, недавно вышедшей в Нью-Йорке1, неопровержимо показывают полную невозможность созыва нового конвента при обстоятельствах, хоть в какой-то степени столь же благоприятных для успешного исхода, какие существовали при созыве, работе и завершении прошлого конвента. Я не буду повторять аргументы этой широко распространенной брошюры. Она, конечно, вполне заслуживает изучения каждым другом своей страны. Однако все же есть проблема, еще не знакомая [c.564] общественности, в связи с которой стоит рассмотреть вопрос о поправках. Не решаюсь закончить без ее обзора.