В конце августа 1789 г. палата представителей одобрила рассылку семнадцати поправок по штатам. Они были также направлены на утверждение в сенат. Когда выяснилось, что сенат не во всем согласен с палатой представителей, состоялось согласительное совещание их комитетов. Доклад совещания был принят палатой представителей 24 сентября, а 25 сентября – сенатом. Последняя дата и отмечается как день принятия билля о правах. Штатам разослали 12 поправок, из них они приняли [c.588] только 10. Поправки вступили в силу в декабре 1789 г., когда Виргиния, одиннадцатый по счету штат (конституция требует согласия трех четвертых всех штатов), ратифицировала их...

Принятие билля о правах не гарантировало абсолютной неприкосновенности гражданских прав в Соединенных Штатах. Отныне в компетенцию судебной власти входило вмешательство в случае угрозы основным свободам... К счастью, в целом оправдалось предсказание Джеймса Мэдисона, высказанное в 1788 г.: “Политические истины, провозглашенные таким торжественным образом, постепенно превращаются в основные принципы свободного правительства, а по мере внедрения их в общественное мировоззрение они противодействуют взрывам местничества и страстей”. Билль о правах послужил тому, что в общественной психологии на первом месте закрепилось осознание ограниченности компетенции правительства США. Это и есть вернейшая гарантия против тоталитаризма”. [c.589]

К тексту

Федералист № 85*

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 561–567.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 589–591.

Мая 28, 1788 г.

Согласно формальному разделению сюжетов этих статей, объявленному в написанной мною первой из них, по-видимому, подлежат рассмотрению еще два: “аналогия предлагаемого правительства с конституцией вашего штата” и “дополнительная безопасность, которую обеспечит ее принятие республиканскому правлению, свободе и собственности”. Но эти вопросы уже полностью разобраны и исчерпаны в ходе нашей работы, и теперь с учетом масштаба проблемы и затраченного на нее времени остается лишь обобщить сказанное.

Замечательно, что сходство плана конвента с законом, по которому организовано правление в нашем штате, затрагивает как многочисленные предполагаемые недостатки, так и истинное совершенство первого. Среди предполагаемых недостатков: переизбрание президента, отсутствие совета, исключение формального билля о правах и положения относительно свободы печати. Эти и некоторые другие недостатки, отмеченные в ходе наших исследований, можно в равной степени [c.561] поставить в вину как существующей конституции штата Нью-Йорк, так и конституции, предложенной для Союза. Едва ли можно претендовать на последовательность, осыпая бранью последнюю за несовершенство, и не испытывать никаких затруднений, отыскивая извинения для первой. Больше того, вероятно, нет лучшего доказательства неискренности и притворства некоторых ревностных противников плана конвента, считающих себя горячими приверженцами правительства, при котором живут, чем ярость их нападок на те стороны плана, которые столь же слабы в нашей конституции, а возможно, и еще более уязвимы.

Дополнительная безопасность республиканского правления, свободы и собственности, связанная с принятием рассматриваемого плана, включает главным образом ограничения, которые сохранение Союза налагает на местные фракции и мятежи, на честолюбие влиятельных деятелей в отдельных штатах, могущих приобрести достаточные кредит и влияние от лидеров и фаворитов и превратиться в деспотов над народом; уменьшение возможностей для интриг иностранных держав, которым широко откроет дверь роспуск конфедерации; предотвращение возникновения значительных военных образований, которые не могут не возникнуть в разобщенной стране в результате войн между штатами; подчеркнутую гарантию республиканской формы правления каждому штату; полную и всеобщую ликвидацию дворянских титулов и предотвращение тех мер со стороны правительств штатов, которые подрывали основы собственности и кредита, возбуждали взаимное недоверие в сердцах всех классов граждан и вызвали почти всеобщее падение морали.