Читаем Федералист полностью

Из этих соображений следует вывод, что суд присяжных по гражданским делам не будет уничтожен и что использование названных принципов противоречит благоразумию и здравому смыслу и поэтому [c.536] недопустимо. Если бы даже эти принципы имели точное юридическое значение, соответствующее идеям тех, кто употребляет их в нынешних обстоятельствах, что, разумеется, не так, то они все равно были бы неприменимы к конституции правительства. В этом отношении естественный и очевидный смысл его постановлений, независимо от любых юридических правил, является подлинным критерием его устройства.

Итак, выяснив, что опорные принципы никак не подходят для использования таким образом, попытаемся выяснить их должное употребление и истинное значение. Лучше всего пояснить это на примерах. В плане конвента объявляется, что прерогативы конгресса, или, другими словами, национальной законодательной власти, распространяются на некоторые перечисленные случаи. Это уточнение частностей, очевидно, исключает все претензии на общие законодательные прерогативы, ибо дарование особых полномочий не только абсурдно, но и бесполезно при предоставлении общих прерогатив.

Аналогичным образом в компетенцию федеральных судов, объявленную конституцией, входят особо оговоренные дела. Указание на них определяет точные границы, за которые федеральные суды не могут распространять свою юрисдикцию, ибо подпадающее под их подсудность перечислено и эта спецификация была бы излишней, если бы не исключала любые претензии на более обширные прерогативы.

Этих примеров, быть может, достаточно для разъяснения упоминавшихся принципов и указания способов их использования. Но чтобы не возникли неправильные представления об этом предмете, я добавлю еще один случай, демонстрирующий, как должно использовать эти принципы и как злоупотребляют ими.

Предположим, что, согласно законам нашего штата, замужняя женщина не может передать свое владение и законодательное собрание, сочтя это положение злом, примет закон о том, что она распорядится своей собственностью посредством документа, составленного в присутствии судьи. В таком случае нет сомнения в том, что это указание означает исключение любых других способов передачи. Поскольку женщина раньше не имела права отчуждать свою собственность, то это и [c.537] определит конкретный способ, которым она воспользуется для своей цели. Предположим далее, что в последующей части того же самого закона объявляется: ни одна женщина не сможет распорядиться своим имуществом по определенной цене без согласия ее трех ближайших родственников, выраженного их подписями на документе. Следует ли из этого положения, что замужняя женщина не сможет получить согласие родственников на передачу собственности за меньшую цену? Это настолько абсурдно, что не требует опровержения, и тем не менее именно эту позицию должны занять утверждающие, что суд присяжных по гражданским делам уничтожен, ибо он недвусмысленно предусмотрен по уголовным делам.

Отсюда следует неоспоримо правильный вывод, что суд присяжных никоим образом не уничтожается предложенной конституцией; и, кроме того, справедливо, что в спорах индивидуумов, в которых громадное число людей, вероятно, будет заинтересовано, этот институт останется неизменным, в соответствии с конституциями штатов, и никоим образом не будет нарушен или искажен под влиянием утверждения рассматриваемого плана. Это очевидно по той причине, что компетенция национальных судов на них не распространяется и их, конечно, будут определять, как и раньше, только суды штатов, и так, как предпишут конституции и законы штатов. Все дела о землях, за исключением случаев, когда речь идет об исках, возникающих из-за пожалований земель другими штатами, и всех иных споров между гражданами одного и того же штата, если они не касаются очевидных нарушений статей конституции Союза актами законодательной власти штатов, подпадают под юрисдикцию судов штатов. Добавим к этому дела адмиралтейства и почти все дела, принадлежащие юрисдикции судов справедливости, которые при нашей системе правления решаются без вмешательства жюри. Вывод из всего этого заключается в том, что на этот институт, как он существует ныне у нас, никоим образом не может оказать серьезное воздействие предлагаемое изменение нашей системы правления.