Читаем Федералист полностью

Я только не убежден, как сочтут в высшей степени подходящим и полезным разделить Соединенные Штаты – на четыре, пять или полдюжины округов, устроив в каждом из них по федеральному суду вместо одного федерального суда в каждом штате. Судьи в таких судах с помощью судей штатов могут проводить сессии, на которых будут рассматривать дела нескольких районов соответствующих округов. Правосудие в них будет осуществляться легко и быстро, а апелляции надежно ограничены крайне узкими рамками. Этот план мне представляется в настоящее время самым лучшим из всех, которые могут быть приняты, а для осуществления его необходимо, чтобы право учреждать низшие суды осуществлялось в полной мере, как это и предусмотрено в предлагаемой конституции.


Приведенных доводов, по-видимому, достаточно для убеждения беспристрастных лиц, что отсутствие такого права было бы величайшим недостатком плана. Теперь обратимся к тому, каким образом судебную власть надлежит распределять между Верховным и низшими судами Союза.


Верховному суду в качестве первой инстанции будут подсудны только “дела, касающиеся послов, других полномочных представителей и консулов, а также дела, в [c.525] которых одной из сторон является штат...”. Полномочные представители всех рангов являются непосредственными представителями своих суверенов. Все вопросы, которыми они занимаются, настолько тесно связаны с общественным миром, что как для его обеспечения, так и из уважения к представляемым ими суверенам нужно и уместно передавать эти вопросы на рассмотрение высшему суду нации по первой инстанции. Хотя консулы, строго говоря, не дипломаты, тем не менее, поскольку они общественные представители своих наций, это замечание в значительной степени относится и к ним. В случаях же, когда одной из сторон является штат, едва ли будет соответствовать его статусу передача дела в низший суд.


Нижеследующее рассуждение, пожалуй, покажется отступлением от непосредственной темы статьи, но воспользуюсь случаем и упомяну о предложении, которое по крайне ошибочной интерпретации вызвало тревогу. Так, было заявлено, что передача ценных бумаг одного штата гражданам другого даст им возможность вчинять иски в федеральных судах на общую сумму этих бумаг. Это предположение, как будет сейчас показано, лишено основания.


В понятие суверенитета заложено положение о том, что индивидуум не может выступать с иском против держателя суверенитета без его согласия. Это общий смысл и всеобщая практика человечества, и иммунитет, как один из атрибутов суверенитета, теперь принадлежит правительствам всех штатов Союза. Если от этого иммунитета не откажутся в плане конвента, штаты по-прежнему будут обладать им и упомянутая опасность будет носить отвлеченный характер. Условия, необходимые для отчуждения суверенитета штатов, рассмотрены в связи с проблемой налогообложения, и здесь нет необходимости повторяться4. Возвращение к установленным там принципам убедит нас в отсутствии оснований для утверждений о том, что правительства штатов, приняв этот план, будут лишены привилегий выплатить свои долги избранным ими способом, свободные от любых пут, кроме обязательств добросовестности. Сделки между нацией и индивидуумами [c.526] налагают обязательства только на совесть суверена, и нет никаких претензий на применение принуждения. Они не предусматривают никаких независимых действий помимо воли суверена. Каким целям послужит полномочие вчинять иски против штатов за их долги? Как можно принудить их к уплате? Совершенно очевидно, что этого нельзя добиться без войны против данного штата; и придать федеральным судам косвенно, просто отняв прежнее право у правительств штатов, власть, влекущую за собой такие последствия, было бы ничем не оправданным насилием.


Но вернемся к нашим рассуждениям. Мы видели, что подсудные Верховному суду по первой инстанции дела будут ограничены двумя категориями и теми, которые по своему характеру могут возникнуть редко. Во всех остальных случаях федерального правосудия подсудность по первой инстанции будет принадлежать низшим судам, а Верховный суд будет не более чем апелляционной инстанцией “с теми ограничениями и в соответствии с теми правилами, которые будут установлены Конгрессом”.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
10 заповедей спасения России
10 заповедей спасения России

Как пишет популярный писатель и публицист Сергей Кремлев, «футурологи пытаются предвидеть будущее… Но можно ли предвидеть будущее России? То общество, в котором мы живем сегодня, не устраивает никого, кроме чиновников и кучки нуворишей. Такая Россия народу не нужна. А какая нужна?..»Ответ на этот вопрос содержится в его книге. Прежде всего, он пишет о том, какой вождь нам нужен и какую политику ему следует проводить; затем – по каким законам должна строиться наша жизнь во всех ее проявлениях: в хозяйственной, социальной, культурной сферах. Для того чтобы эти рассуждения не были голословными, автор подкрепляет их примерами из нашего прошлого, из истории России, рассказывает о базисных принципах, на которых «всегда стояла и будет стоять русская земля».Некоторые выводы С. Кремлева, возможно, покажутся читателю спорными, но они открывают широкое поле для дискуссии о будущем нашего государства.

Сергей Кремлёв , Сергей Тарасович Кремлев

Публицистика / Документальное