Читаем Федералист полностью

Вряд ли нужна большая прозорливость, чтобы предречь, что сенаторы от всех новых штатов, скорее всего, выскажутся в поддержку справедливых решений палаты представителей и подталкивать их к этому будет выгода, достаточно очевидная, чтобы ею пренебречь. Население именно этих штатов будет в течение долгого времени бурно расти, и они будут заинтересованы в частом пересмотре квоты представителей в соответствии с возросшим числом жителей. Поэтому большим штатам, которым в палате представителей обеспечено численное преобладание, не остается ничего иного, как поставить друг другу взаимные условия по части повторных назначений и увеличения числа представителей; сенаторы же от всех наиболее быстро растущих штатов, побуждаемые заинтересованностью в первых, не преминут поддержать и второе.

Все высказанное выше, по-видимому, подтверждает, что рассматриваемая сложность не таит в себе угрозы и уже сама по себе должна рассеять все сомнения и страхи, которые с нею связывают. Однако, допуская, что сказанного недостаточно, чтобы разделаться с несправедливыми требованиями малых штатов или с их преобладающим влиянием в различных комиссиях, напомним, что за большими штатами остается еще и неоспоримая, основанная на конституции возможность, прибегнув к которой они всегда сумеют осуществить свои справедливые цели. Палата представителей вправе не только отвергать, но ей одной даны полномочия определять средства на содержание правительства. Иными словами, эта палата владеет кошельком – мощным орудием, с помощью которого, как мы видим из истории британского государственного устройства, зачаточное и хилое народное представительство сумело, постепенно расширяя сферу своей деятельности и свое значение, урезать, насколько пожелало, все непомерно разросшиеся прерогативы других ветвей правительства. Власть над кошельком, скажем прямо, можно рассматривать и как самое мощное оружие, какое любая конституция способна дать в руки непосредственным представителям народа, дабы отвести любую беду и ввести в действие любую справедливую и благую меру. [c.389]

Однако тут встает такой вопрос: разве палата представителей не заинтересована наравне с сенатором в том, чтобы помогать правительству исполнять его непосредственные обязанности? И разве в этой связи не сочтет ли она нежелательным ставить свое существование и доброе имя в зависимость от гибкости сената? Или если при каком-то несогласии между двумя палатами возникнет испытание на упорство, не сдастся ли палата представителей первой? На эти вопросы нетрудно ответить тому, кто отдает себе отчет, что во всех случаях, чем меньше число и чем прочнее и выше положение людей, держащих кормило власти, тем сильнее их личная заинтересованность во всем, относящемся к делам правления. Каждый, кто представляет достоинство своей страны перед другими народами, всегда в особенности чувствителен к любой опасности, подстерегающей ее общество, или к любому позорящему ее честь застою в делах. Именно этим причинам следует приписать постоянные победы, которые британская палата общин всегда одерживала над другими ветвями правления всякий раз, когда в ход пускался билль о денежном содержании. Правда, железной непреклонности в этом деле от палаты общин никто не ожидает и не испытал, хотя обращение к такой мере неизбежно повергло бы любой департамент в состояние совершенного хаоса. Наибольшая степень твердости, какую могут проявить тут федеральный сенат и президент, будет разве что равнозначна сопротивлению, в котором их поддержат принципы, основанные на конституции и патриотизме.