Читаем Фатерлянд полностью

Из оружия взяли винтовки М16, автоматы АК, «узи» и «скорпион». Также ребята прихватили пистолеты FN и «беретта», приспособленные под один и тот же патрон. Все это влезло в два больших рюкзака с запасными отделениями, куда кинули короткоствол и гранатомет. Остальные пятнадцать рюкзаков заполнили зарядами, проводами и пенопластом, который был нужен для крепления взрывчатки на колонны. Фукуда положил взрыватель и пульт дистанционного управления в маленький рюкзачок, который не выпускал из рук. Второй рюкзак он держал на спине — в нем лежали ноутбук Феликса, устройство для глушения радиосигнала, очки ночного видения и некоторые инструменты Хино.

В тени у корпусов «С» и «D» стояли пять автомобилей и три мотоцикла, за рулем которых сидели члены «Клана скорости». Синохара и другие были одеты в черные или темно-синие рубашки или толстовки и кроссовки на резиновой подошве, тогда как парни из «Клана» облеклись в белые туники с изображением пагоды — символа Корё. В багажники машин были положены большие рюкзаки, и вся команда устроилась на сиденьях, прижимая к себе маленькие сумки. Синохара, Хино и Татено, которым было поручено доставить свои рюкзаки в технические помещения отеля, должны были ехать на задних сиденьях мотоциклов, чтобы не мешкать при высадке. Синохара и Хино уселись позади Шефа и его помощника Коидзуми, а Татено получил место за спиной парня, который носил длинные волосы, уложенные в самурайскую прическу, Чонмаге. В сумке Хино было несколько баллонов для газового резака, чтобы устранить все замки, что могли бы встретиться им на пути.

Тоёхара немного опоздал. Он был одет как обычно — шорты, гавайка и сандалии. Канесиро попытался было заставить его переодеться, но Шеф сказал ему, что в этом нет необходимости, — те, кто не принадлежал к «Клану», могли одеваться, как им заблагорассудится. Помимо прочего, на Тоёхаре была головная повязка с какой-то надписью на хангыле, а к спине был привязан короткий меч, завернутый в ткань.

Меч был здесь явно лишним, но Тоёхара уперся. Он сказал, что должен сражаться за своего деда, и его оставили в покое. Сочетание черной рубахи в стиле «муу-муу», расшитой черепами и драконами, шорт, рваных кожаных сандалий и самурайского меча было сюрреалистическим.

Шеф натянул на свою прическу кепи цвета хаки с красной звездой и ремешком под подбородком. Кепи он приобрел в каком-то бутике в Тендзине. Оба его помощника пришли в повязках на лбу; на повязках по-японски и на хангыле было выведено: «Экспедиционный корпус Корё».

Исихара тоже хотел отправиться вместе со всеми, но Канесиро остановил его:

— Исихара-сан, вам лучше остаться здесь и удерживать нашу крепость.

Такегучи, Андо, Орихара и Окубо кивнули.

Исихара сказал:

— Что ж… Мне уже почти полтинник, да и в башке после вчерашнего гудит… Не хочу вам там мешать.

— Дело не в этом, — ответил Канесиро. — Просто мы все очень благодарны вам за то, что вы нас здесь собрали и заботились… Оставайтесь, напишете о нас книгу. И не важно, будет ли она когда-нибудь опубликована. Просто расскажите нашу историю. Вы обещаете?

Исихара смущенно почесал голову:

— Ну, я‑то небольшой мастер в прозе. Может, я лучше напишу стихотворение?

Он оглядел ребят.

— Ну что ж, тогда о'кей. Бон вояж. Или как там по-английски? Хабу а нааису ториппу![28]

Машины и мотоциклы стали трогаться с места. На всех были установлены глушители, чтобы не привлекать внимания рабочих, когда колонна будет проезжать Одо. Вряд ли на них нападут, но, если ими заинтересуется полиция, операция, считай, провалена.

— Как только подъедем поближе к отелю, — сказал Шеф, — снимем глушители и устроим им музыку.

Его мотоцикл выделялся среди остальных. В ответ на восхищение Синохары Шеф сказал, что таких уже давно не выпускают: «Ямаха XJ400» семидесятых годов.

— Слушай, я не против, чтобы умереть, — сказал он Синохаре. — Но ради этого я бы не полез в этот отель.

Когда они отъезжали, Синохара оглянулся. Исихара стоял между корпусами «С» и «D» и махал им рукой. Они отъехали уже достаточно далеко, чтобы разглядеть выражение его лица. Синохара заставил себя думать, что это его обычный сонный взгляд. Исихара был с похмелья и, вероятно, просто ждал, пока они скроются из виду, чтобы потом завалиться спать. Всякие слезливые прощания, слова любви и прочие сопли — ложь, учил их Исихара. Правда, в последний момент он пытался сесть в одну из машин, но действительно ли он хотел участвовать в операции? Синохара слышал, как однажды Исихара говорил, что он не против смерти, но все-таки страшно боится боли.