Читаем Фатальный абонент полностью

Неожиданно малышка сосредоточила свое внимание на груди Михаила. Осторожно подошла и опустилась на колени. Бросила в сторону высосанную половинку плода. Протянула руку и ткнула пальцем в кулон, висящий на тесемке. Произнесла тоненьким голоском:

— Кевоси?

Михаил улыбнулся, догадался по интонации:

— Это Будда! Буд-да!

— Буд-да, — повторила девочка. Неожиданно схватила кулон и дернула, пытаясь оторвать. Тесёмка не поддалась. Дернула сильнее, но результат тот же. Нахмурилась.

— Нравится? — Михаил приподнялся на локти.

Девочка испугалась, вскрикнула. Вскочила на ноги. Бросила в Михаила второй половинкой плода и убежала, порхая юбочкой, шлёпая голенькими подошвами. Собаки тихо зарычали и устремились за ней.

Ну вот и первое знакомство, — подумал Михаил, правда, не совсем удачное. Как бы чего не вышло. Напугал ребенка. Он встал, поднял плод. Попробовал на вкус. Не апельсин. Но очень сладкий, отдавал карамелью. Отворил дверь и вышел.

Вокруг сарая, по периметру — помост из досок, чтобы ходить. Тут же на выходе справа сколочен туалет. Заглянул — прямо как в заброшенной деревне под Питером. Скрипит-шатается, но использовать можно — все уносится рекой. Тут же кувшин — за ручку привязана веревка, чтобы черпать воду. Это вместо бумаги — цивилизация!

Вернулся в сарай. Собрал снятую вечером одежду и вынес, чтобы развесить на солнце. Вылезшие из досок ржавые гвозди служили крючками. Увидел, что настил тянется к соседнему сараю. Более новому, но сделанному наполовину. А от него уже прямо на сушу. В сотне метров среди деревьев вдоль берега стоят ещё несколько аналогичных строений. Но выглядят ухоженными. Некоторые покрашены, на окнах занавески. Натянуты веревки, сушится бельё. Кое-какая мебель: пластиковые стулья, большие белые коробки, похожие на морозильники. Кое-где горят лампочки. На воде привязаны лодки.

В этот момент Михаил услышал галдёж голосов. Увидел, как из-за деревьев на берег выбежала его знакомая девчушка в красной юбочке. За руку она тянула мужчину с голым торсом и цветастых штанах до колен. За ними показалась женщина в синем коротком платье, похожем на комбинацию. Она держала за руку голого ребенка лет трёх. Рядом — еще двое детей лет по десять в трусиках. Все чернокожие.

Михаил не ожидал такой экскурсии и замер. Мужчина заметил, что на них смотрят и подал жест рукой. Все остановились, умолкли. Стали наблюдать. Глава семейства осторожно прошел по мосткам к сараю. Остановился напротив Михаила. Задал несколько вопросов на непонятном языке. Михаил пожал плечами, покрутил головой:

— Я не понимаю, — сам задал простой вопрос по-английски, но ответа тоже не получил.

Мужчина обошел сарай. Заглянул внутрь, словно искал сообщников незваного гостя. Вернулся и стал рассматривать Михаила, поднимая и опуская голову. Обводя взглядом широкие плечи, большой живот и толстые руки.

Сам он был худой и в два раза меньше ростом. Наконец удовлетворившись, ткнул пальцем гостю в грудь:

— Будда!

— Вообще-то меня зовут Мигель, — как можно мягче поправил Михаил, расстегнул рубашку, показав кулон, — Будда вот! Буд-да!

Мужчина кивнул, соглашаясь. Снова ткнул Михаила в открывшийся живот, повторил:

— Будда!

Затем показал ладонью на покосившийся сарай, недостроенный, на семью и себя. Гордо произнес: — Мона!

— Я понял, — Михаил ткнул пальцем в мужчину, — Мона.

Тот довольно заулыбался. Возраст его определить было сложно. То ли сорок, то ли шестьдесят. Черные прямые короткие волосы. Лицо без растительности, даже бровей не видно. Зато все в морщинах. Особенно когда улыбался. Редкие передние зубы чуть выдавались вперед. Во время речи обильно смачивались слюной. Он снова показал на Михаила:

— Будда!

Михаил кивнул, примирительно улыбнулся в ответ:

— Да, черт с тобой, Будда так Будда! Все равно ты в этом ничего не понимаешь. А мне какая разница!

Мона махнул своей семье и что-то сказал, показывая на небо. Те стали по мосткам перебираться к сараю. Подойдя, женщина положила свою ладонь на живот Михаила. Подняла вверх глаза и что-то забубнила. Затем отошла и стала подталкивать детей. Те, боязливо глядя на неё, легко шлёпнули незнакомца и отскочили. Самого маленького ребёнка женщина подняла на руки, и дотронулась его ладошкой.

Михаил не шевелился. Даже когда один малыш промазал и приложился чуть ниже живота. Казалось, они совершают обряд, и он не хотел их обидеть. Чёрт знает, что на уме этого старого индейца. С усмешкой подумал о том, что где-то на Амазонке ещё могут скрываться племена каннибалов. Поэтому надо дружить, пока не придёт корабль. Может, его примут за брата. Или хотя бы не будут возражать, что он останется в этом сарае.

Сразу после ритуала вся семья ушла.

Михаил вернулся к себе на подстилку и стал думать. Скрываться было уже бесполезно. Но главное — его не выгнали. Продукты и вода есть. Куда-либо идти расхотелось. Что там на берегу? Оставалось надеяться, что двадцать первый век все же принёс сюда цивилизацию. Что им надо было от моего живота?