Читаем Фатальный абонент полностью

Французы в лодке начали роптать. Стали посмеиваться, украдкой показывая на русских пальцем.

— Доверимся французам, господа, — предложил Вадим, — отдадим Москву, сохраним войско! Они уже смеются над нами. Видать, ночью мы их достали своими песнями. Пошли переодеваться. Повернувшись к Гансу, погрозил пальцем: — Ждите!

— Жидите, жидите, — повторил Ганс, улыбаясь, — шнель, шнель де руссо! Бистро!

Вадим сел на стул и, развязав тесемки, скинул сапоги. Ноги оказались обуты в кроссовки. Затем так же быстро снял куртку. Под ней — ослепительно белая футболка с зеленым ободком вдоль выреза шеи.

Остальные сделали то же самое.

Кузьмин сразу перестал походить на профессора или служителя культа. Под курткой у него оказалась черная футболка. Поперёк груди в виде триколора три словосочетания один под другим, сверху вниз: «водка белая», «небо синее», «морда красная». Стал походить на забористого патриота.

Виталик раздеваться не стал, только снял сапоги.

Под курткой Борисыча оказалась камуфляжная рубашка с погонами. На них красовались две большие звезды подполковника.

Михаил вздрогнул — за ним? Разведка?

Ганс ткнул в них пальцем:

— Милитри?

— Пеншино милитри! — уточнил Виталик.

Михаил успокоился. Ганс показал на себя:

— Пэншино мэёр.

— О! Раз майор — будешь меня слушаться! — скомандовал Борисыч. — Яйко, шнапс неси, шнеля-шнеля!

Все рассмеялись, кроме Ганса.

Начинало светать. Капитан торопил. Заставил всех надеть спасательные жилеты. Спросил Михаила, может ли тот управляться с мотором, и, получив положительный ответ, указал на корму. Сам отвязал веревку и оттолкнул нос лодки от корабля. Двинулись вверх по течению.

Французы занимали передние сидения ближе к носу лодки. Русские расположились сзади. Их слегка укачивало. Они переговаривались, лениво смотрели по сторонам. Тем не менее, по рукам ловко ходила большая бутылка и стакан. Сквозь работу двигателя изредка слышалось позвякивание. Затем кто-то из четверки закидывал голову назад, выливал спиртное, крякал. Ему подносили кусочек лайма.

— Господа, а ведь точно комаров нет! — с удивлением восклицал Виталик. Ему не терпелось испытать новое средство, которое он приобрёл в Питере по наущению туристической фирмы.

— Да какой комар на тебя сядет? — усмехнулся Кузьмин. — Ты только дыхни в их сторону — сразу попадают замертво!

— Виталик не успокаивался. Повернулся к Мигелю и что-то быстро спросил по-английски.

Тот не понял. Выдавать себя не хотел. Сделал вид, что не слышит.

— Похоже, этот здоровяк на корме не очень-то английский знает, — обратился Виталик к друзьям, — может, португалец?

— Может, и португалец, — усмехнулся пристав, — только морда у него рязанская, наша. Чем не Вадим?

Русские одновременно грохнули смехом.

Михаил сидел как каменный. Подумал, что надо придумать какую-нибудь принадлежность и придерживаться её. Португалец? Меркель может проколоть. Надо посоветоваться с Дианой.

Французы оглядывались, морщились, недовольно судачили. Ганс подозрительно посматривал через головы пассажиров на Мигеля.

Михаил сидел на корме, крепко держа румпель. У отца в деревне еще оставалась небольшая лодка. Да и мотор мог сохраниться. Бывало, они частенько бороздили озеро в поисках рыбы. Переплывали по речке в соседний водоём. Ставили сети, перемёт. В тех диких местах рыбнадзор появлялся редко. Как давно это было.

Глядя на закидывающиеся затылки своих земляков, понимая речь, он был бы тоже не прочь сейчас выпить с ними сотку кашасы. Поделиться воспоминаниями. Чокнуться за встречу, за дружбу. Помолчать за тех, кого уже нет…

На этом безмятежные мысли закончились. Кого с нами нет… Да, Николая уже нет. Задержись Михаил на день, может, и его бы не было. Всё-таки жить лучше. Пусть в Бразилии, даже на Амазонке. А что, собственно, здесь плохого? Можно даже представить, что он здесь в отпуске, с этими незнакомыми русскими.

Только вот шлейф воспоминаний никак не отрезается. Как убегал, прощался с Лили. Милая нежная… Вот бы ей позвонить, услышать голос. Пусть даже она за рулём и ругается. Пусть. Но нет. Это может её сгубить. Единственную ниточку, мою Лили… Эх, гульнуть бы сейчас с горя… или с радости…

Михаил подумал, что полиция Бразилии уже в курсе. Запрос из Питера по поводу убийства Николая и обнаружения наркотиков пришёл. По билетам смогли определить, что он вылетел в Манаус. Дальше — ноль. Официальный путь экстрадиции долог. Доказательства хиловаты. Питерские оперативники могут просто договориться с коллегами. Виза просрочена — значит, подлежит выдворению. Отловят, через границу аэропорта переведут, а тут наши с наручниками. Щёлк! Михаил знал, как это делается. Не раз и сам организовывал. Легко и весело. Смеялись удачной операции, награды получали. Но сейчас всё не так. Нынче — он жертва. Охота идёт на него. За него получат вознаграждение. Выпьют сотку за удачу.

Диана рассказывала, что за просроченную визу из Бразилии не выдворяют. Возьмут штраф долларов двести-триста, погрозят пальчиком и отпускают до следующего раза. Страна бедная — деньги государству важнее.