Читаем Фатальный абонент полностью

Трубы вагончиков, бараков и юрт дымили, не переставая. Сильные морозы в тридцать, а то и сорок градусов были обычным делом. За полчаса ресницы покрывались инеем. Слезы, вызываемые пронзительным резким ветром, не успевали скатиться со щеки — замерзали. Жители старались на улицу лишний раз не показываться. Быстрым шагом до работы — бегом домой. Баня не функционировала — не могли нагреть. Приходилось стоять голым в тазу, подставлять спину отцу. Тот тер по-мужски. Мать окатывала теплой водой из кувшина. Я вспоминал Фёдора.

На следующий день после приезда пошёл к нему домой. Выяснилось, что ещё в ноябре их семью отправили в Союз. Как только выяснилось, что Ланка забеременела.

Я снова остался один. Достал свое ружье и попытался развлечься, но пальцы замерзали и не желали нажимать на курок. Ручей покрылся льдом и пару раз я смог покататься на коньках. Скользил по извилистому руслу. На скорости резко поворачивал, перескакивал вмерзшие сучки деревьев, разворачивался. Получал от такого слалома особое удовольствие. Мать ходила со мной — любовалась.

Но было очень холодно — ботинки каменели, не хотели шнуроваться. Пальцы на ногах через пятнадцать минут замерзали. Приходилось поверх носка накручивать газету. Тогда можно было кататься в два раза дольше.

Завидев меня, знакомый столяр смастерил мне парочку клюшек. Несмотря на их тяжесть, я был в восторге — это был большой дефицит.

Отец смог организовать для меня выезд на рыбалку мужским коллективом. Женщины остались дома, не желая мёрзнуть на тридцатиградусном морозе.

Переезд составил часа четыре. Я ехал с отцом в кабине. Остальные, человек десять — в металлическом КУНГе кузова, завернувшись в старые матрасы и спальники. Буржуйка с трубой, выведенной в форточку, ждала ночи.

Лед на Селенге в ямах под скалами достигал толщины двух метров. Глубина до десяти. Коловорот не справлялся. Долбили пешнёй. Когда черенок полностью уходил в лунку, на него накручивалась насадка. Черпак тоже удлинялся по мере заглубления. Лунка шла вниз на сужение — иначе не получалось. Чтобы она была достаточно большой для вытаскивания рыбы, начинали долбить диаметром метр.

Мужики кололи лед часа два, периодически меняясь. Но в таком месте рыбы было много — прикормлена еще с лета падающими со скал мышами, змеями, птенцами.

Ловили по очереди. Ждать не приходилось — через десять минут уже тащили очередного тайменя или ленка. Редко щуку или окуня. С размером — кому как повезет! За четыре часа лунка смерзалась так, что рыба уже не пролазила — стукалась о лед, срывалась или резала леску об острые ледяные края. Расширять — себе дороже! Будешь весь мокрый от брызг, пешня покроется коркой льда. Долбили новую.

Тут же под горой четверо пожилых мужчин основали лагерь. Поставили палатку, развели костер.

Молодые предпочли ловить самостоятельно. Устремились наперегонки в верховья реки. Посматривали друг на друга. Многое зависело от остроты ножей коловорота. Пешня в этом случае не котировалась. Требовалась быстрота и сноровка. На стремнине рыбы стояли по одной. Кто вперед опустил наживку — того и добыча. Мне с отцом было легче — меняясь, могли передохнуть.

Здесь лед был не толстый — до тридцати сантиметров. На перекатах и там, где били ключи — полыньи. В таких местах требовалась большая осторожность. Но рыба стояла прямо под прозрачной ледяной кромкой. Периодически высовывала туповатый серый нос, передние плавники с жёлтой окантовкой — точно фосфорной. Увидев тень, скрывалась в глубине. Стоило опустить мормышку — тут же хватала. Голодная!

На мне были ватные штаны с телогрейкой и валенки. Аналогичным образом одето большинство. Некоторые — в тулупах из овчины, подпоясаны военным ремнем. Жарко, только пока идешь. Стоит остановиться передохнуть, и мороз невидимыми путями пробирался к телу. Холодил потную футболку и кальсоны.

Приходилось снова браться за коловорот или просто идти. Река часто делала большие меандры, так что можно было увидеть отставших рыбаков на расстоянии ста метров, но по руслу им приходилось идти не менее получаса.

Вскоре начало смеркаться. Решили остановиться, поставить донки на сомов и налимов. Высверлили лунки, забросили наживку. Разожгли костер, стали согреваться, пытались сушиться. Доставали припасенную еду, разогревали на костре. Взрослые пили спиртное. Отец налил мне полстакана самогона, чтобы не простудиться. Я делал вид, что ещё не пробовал спиртное — морщился. Чуть закашлялся. Внутри стало горячо, на душе — легко и беззаботно Отец улыбался.

Никто за временем не следил, темнота наступила внезапно. Срочно занялись обустройством лагеря к ночевке. Носили валежник из близлежащего леса, готовили спальники. У кого-то оказались топоры. Нарубили дров, чтобы хватило до утра.