Читаем Фата-Моргана №9 полностью

В то яркое утро, которым закончилась ночь твоего прихода, я проснулась раньше тебя. Долгое время я лежала рядом с тобой, взволнованная теплом твоей плоти, закрыв глаза от блаженства. Потом ты тоже проснулся, и мое сознание соприкоснулось с твоим.

— Где я?

Пока ты произносил эти слова, твои глаза скользили по моему лежащему телу. Я нерешительно вошла в твое сознание, боясь того, что мне откроется. Ведь я еще молода и худа, а общепринятым идеалом красоты является полнота.

О мой любимый, какой огромной и неожиданной радостью было узнать, что я тебе понравилась, ведь до этого я не смела и мечтать о таком счастье. Почему-то я показалась тебе красивой, и была этому рада.

Затем направление твоих мыслей изменилось, и ты повторил:

— Где я?

Я ответила тебе мысленно, потом вслух, но ты по-прежнему не мог понять меня. Тогда, чтобы ты понял, где находишься, я изобразила на земле солнце и шесть планет и около нашей, шестой планеты, крупными буквами написала — ФРТ. Потом я указала на пятую планету, а после на тебя.

Своим острым умом ты сразу все понял.

— Нет, — мягко сказал ты, — я не отсюда.

Ты нарисовал в стороне другое солнце, окруженное девятью планетами, и показал на третью.

— Моя родина здесь.

Ты улыбнулся и снова лег. Твое сознание слегка затуманилось, хотя я могла следовать за каждой мыслью, многие из них казались странными и непостижимыми.

— Добрая старая Мать-Земля. Родина, милая Родина. Я не знаю даже, в какой, она стороне. Потерялся, просто потерялся. Может быть, я никогда больше не увижу Нью-Йорк, никогда не попробую суп из устриц, никогда не попаду на бейсбол, никогда больше не встречу ее.

Ты заплакал. Я обняла тебя, медленно гладила твои волосы, посылая приятные и успокаивающие мысли.

— Я ненавидел и презирал Землю, не выносил ее. И всех, кто на ней живет, — рыдал ты. — Больше всех я ненавидел ее. О, я любил ее, но стал ненавидеть. Ты можешь понять такое?

— Она была красивая, чудесная, я всегда мечтал о такой. Она была первой красивой девушкой, которая взглянула на меня дважды, а мне уже было тридцать пять. И мы поженились. А в ту первую ночь — о Господи!

Ты посмотрел на меня со слезами на лице, твой привлекательный двойной подбородок покраснел, натертый о шею. Я нежно, утешающе погладила твое лицо.

— В ту первую ночь нашего медового месяца, когда я к ней пришел, она ЗАСМЕЯЛАСЬ! Ты можешь понять такое? Засмеялась! «Ты, жирная скотина, — сказала она, — убирайся от меня. Я не хочу тебя больше видеть, жирный увалень!» Я мог убить ее!

— Она обманула меня ради моих денег. Больше я не встречал ее, но ненавидел всем сердцем. А позже была другая девушка, и она тоже смеялась надо мной. Я не мог этого вынести, поэтому купил космический корабль, просто чтобы вырваться оттуда, прочь от Земли. Я никому на ней не был нужен.

Ты продолжал плакать. Я наклонилась и поцеловала тебя. Если женщины твоей планеты настолько глупы, что не оценили тебя, я в этом не виновата. Как страстно я хотела тебя!

Ты поднял взгляд и улыбнулся в ответ на мой поцелуй. Я снова вошла в твое сознание и разделила твое удовольствие. Ведь ты, к радости моей, думал о любви, которую мы узнали прошедшей ночью.

ВПЕРЕД, ВПЕРЕД! БЫСТРЕЕ! ЕЩЕ НЕ ЗАВЕРШИЛСЯ СРОК НАШЕЙ ЛЮБВИ.

Немного погодя я встала, чтобы приготовить завтрак. Я взяла сочные фрукты и смешала их с жирным питательным кремом. Я открыла для тебя орехи с самых крупных деревьев, подрумянив их аппетитную мякоть на открытом огне. Я тушила в собственном соку личинки самых прожорливых насекомых, пока блюдо не приобрело восхитительный янтарный цвет.

И, работая, я все время пела про себя. Я была очень счастлива, ведь оберегать красоту своего избранника — это счастье для женщины. И когда я глядела на тебя, думая о том, что тебе приготовить, я уже знала, что прибавишь в весе, что ты увеличишь талию, превзойдя заветные мечты любой женщины на ФРТ.

— Я… Я, пожалуй, буду звать тебя Жозефиной, — сказал ты мне во время еды. — А я буду твоим Наполеоном. И мы будем жить здесь в вечной ссылке. И целыми днями ничего не делать — только есть, — сказал ты, подмигивая мне, и наложил себе еще фруктов с кремом. Мое сердце разрывалось от счастья.

— Вряд ли я смогу выразить тебе, как много это для меня значит — твоя любовь и все остальное. Первый раз в своей жизни я счастлив. Я чувствую, что действительно ПРИНАДЛЕЖУ, если ты поймешь, что… — ты прервался. — О, смотри, кто-то идет сюда. Не будет ли неприятностей из-за того, что я здесь?

И тогда я увидела их, идущих к нам по тропе — мою бабушку, и мать, и четверых старших сестер. Но обратилась к нам одна бабушка, как то и приличествовало ее положению.

— Это тот мужчина, который прибыл прошлой ночью в золотом огне?

Я видела ее глаза, раздевающие тебя, алчущие тебя.

— Да, высокочтимый Матриарх. Он — один из людей-богов от другого солнца.

— Что им нужно, Жозефина? — спросил ты, ведь, разумеется, ты не мог понять их слов.

— Он хорошо сложен, не так ли, дитя мое? — сказала бабушка.

Она еще не кончила этих слов, как я почувствовала, какую страшную участь уготовила нам она в своей безнравственной ревности.