Читаем Фата-Моргана №4 полностью

Д’Орманд уцепился за раму иллюминатора, как утопающий. Он не мог понять то, что увидел там. Источник энергии работал! Во время посадки он, видимо, включил его, подчиняясь, возможно, последнему отчаянному желанию скрыться. Одна мысль поразила его, как удар молнии: почему же тогда корабль давным-давно не удрал? Он ведь должен был двигаться почти с предельной скоростью!

Этому могло быть только одно объяснение. Он ошибся, когда определял силу притяжения на корабле-платформе. Для него она составляла, пожалуй, один грамм, а какова же она была у космического корабля с предельной скоростью?

Значит, если он не мог открыть люк, миры были ни при чем, поскольку из предосторожности воздушные шлюзы маленьких космических кораблей, не открывались, пока была включена подача энергии. Так они были сконструированы. Когда же подача энергии падала ниже определенной точки, то люк можно было открыть без труда. Д’Орманд должен ждать до тех пор, пока будет достигнута эта точка. Если он тогда активизирует резервы энергии для аварийного старта, то сможет улизнуть. Корабль-платформа не в состоянии противиться сконцентрированной силе атомного двигателя.

Эта надежда была сильна, и он не хотел подвергать ее сомнению. Он должен верить, что у него имеется возможность побега. Пока он должен найти молодую женщину и успокоить ее. Кроме того, он хотел выяснить, как соотносятся друг с другом аноды и космическая энергия. Он должен остаться в живых после битвы.

Время шло. Д’Орманд подобно ночному призраку в этом мире тьмы бродил по палубе в поисках молодой женщины, которую поцеловал; и пока он шагал, светящаяся Галактика над ним заметно меняла свое положение.

Его неудачные поиски незнакомки почти приводили в отчаяние. Дважды он останавливался около групп, которые состояли из одного мужчины и нескольких женщин. Он надеялся получить информацию или предложение от какой-либо женщины. Но никто ничего не сообщал ему. А женщины на него даже не глядели…

Д’Орманд пытался объяснить это абсолютное безразличие: они поняли, что я хочу адаптироваться. И этого им достаточно.

Решив не терять мужества, он вернулся к своему кораблю. Люк все еще не поддавался; он улегся на жесткой палубе и вытянулся. Вдруг платформа сильно качнулась.

Он не почувствовал боли, но рывок, должно быть, был необычайно сильным. Д’Орманд покатился по палубе… на десять, пятнадцать, тридцать метров. Он был так оглушен, что с трудом воспринимал свое окружение. Будто сквозь туман, он увидел другой корабль.

Вторая платформа имела те же размеры, как и та, на которой он находился. Она закрыла собой небо со стороны борта управления, спустилась вниз. По-видимому, корабль миров повернулся, чтобы подставить врагу широкую сторону.

В голове Д’Орманда стучало. Он пытался прийти в себя. Безумие! Страшный сон! То, что он пережил, не могло быть реальностью. Страшно взволнованный, он выпрямился, чтобы лучше наблюдать происходящее.

Корабль миров опять повернулся. На этот раз его легко встряхнуло. Д’Орманда свалило на палубу, но он смягчил падение, вытянув руки. Он опять поднялся, не желая пропустить, ничего из происходящего.

Он увидел, что обе платформы находились бок о бок друг с другом. На огромной платформе другого корабля он увидел нагих мужчин и женщин, и они не отличались от миров. Теперь Д’Орманд понял, для какой цели были предприняты маневры с поворотом. Они рассчитывали на старомодный кровопролитный абордажный маневр.

«Сейчас начнется», — думал Д’Орманд. Ни в коем случае он не должен быть помехой в надвигающихся событиях.

Он сидел на палубе, дрожа от волнения. Оказалось, он вел себя правильно, так как вдруг из тьмы ночи показалась незнакомка и заспешила к нему. Она бежала все еще одетая в черное платье. Она упала перед ним на палубу. Ее глаза горели, как два янтаря. Они излучали волнение и страх. В тот же момент нервы Д’Орманда начали вибрировать под натиском чужих чувственных образов. Ей дали еще один шанс. Если бы ему сейчас удалось образовать анодный центр, тогда бы их шансы на победу увеличились и ее бы не изгнали. Она нарушила власть чистоты, так как ей понравилось то, что он сделал с ней.

Она хотела сообщить ему еще многое, но Д’Орманд перестал переводить сообщения. Он молчал. Только теперь он вспомнил, что ему сообщили мужчины: он виноват в том, что женщина перестала быть катодом. Он испортил ее.

Поцелуем!

Извечные отношения между мужчиной и женщиной не потеряли свою силу. Он представил себе вдруг, — он — как вор ночью крадется по палубе темного корабля и целует всех женщин. Таким образом он спутал всю организацию этих людей…

Он с трудом подавил в себе это представление.

«Я глупец, — ругал он себя. — Как я могу думать об этом, когда должен сосредоточить каждую клеточку своего тела на том, чтобы установить связь с этими существами, если хочу остаться живым. Надо, наконец, найти эту возможность!»