Читаем Фата-Моргана №4 полностью

А в баре был один-единственный свободный стул. Я сел и оказался рядом с человеком, который тоже, как видно, был один. Еще за столиком сидели мужчина и женщина, которые не сводили друг с друга глаз и шептались, не обращая ни на кого внимания. Незнакомец был невысок, одет с иголочки. Его густые, но странно светлые волосы были тщательно уложены, седоватые усы приглажены над губой. Однако складывалось впечатление, что он довольно молод, несмотря на седину. Это впечатление создавал здоровый румянец и нежная гладкая кожа на лице. Видимо, он тоже недавно пришел в бар: бокала перед ним не было.

Так случилось, что нас познакомил бармен. Это вышло нечаянно — мы сидели рядом, бармен принял наши заказы и, подав выпивку, поинтересовался, выписывать один или два счета. Я уже раскрыл рот, но мой миниатюрный сосед повернулся ко мне и спросил, не окажу ли я ему честь выпить с ним и оставить счет ему. Мне осталось только поблагодарить его и принять приглашение. Взаимно пожелав друг другу «здоровья», мы завязали разговор.

Помнится, мы не обременяли себя условностями этикета при знакомстве, а сразу накинулись на главную тему летнего лос-анджелесского вечера: шансы Лоджер на участие в чемпионате.

Бывшая моя актерская профессия требовала работы над акцентами, и я много этим занимался. Акцент моего нового знакомого был необычен. В нем звучал оксфордский английский с небольшими вкраплениями ливанского и сверкающими чисто голливудскими искрами. Причем то и дело он употреблял просторечные обороты. Я даже не рискую передавать здесь его речь у меня бы ничего не вышло.

Он мне сразу очень понравился, похоже, и я ему показался симпатичным. Почти сразу, пренебрегая официальными представлениями, мы стали звать друг друга по именам. Он назвался Роско, а я сказал, что меня зовут Джерри, памятуя, что в кредитной карточке было имя Д.Р.Бергер. Мне пришло в голову пригласить его разделить со мной стол, если он еще не обедал. Я рассчитал, что если все так пойдет, как шло, два обеда обойдутся мне чуть дороже одного. Бейсбольная тема иссякла, ибо мы не относились к знатокам и даже любителям. Как-то сам собой разговор перекинулся на кино. Оказалось, он имел кое-какое отношение к этой отрасли. Особой активности он не проявлял, но имел капиталовложения во многих независимых фильмах и паре телевизионных спектаклей. В течение последних трех лет он производил и продавал фильмы от Лондона до Лос-Анджелеса. Вдруг он поинтересовался, не актер ли я. Ему показалось, что у меня манеры и стиль поведения, как у актера.

Не могу объяснить, как получилось, что неожиданно для себя я выложил ему всю горькую историю крушения своих надежд. Я с удивлением отметил про себя, что, вновь переживая ее, не испытывал обиды на судьбу, а, наоборот, даже бравировал своими неудачами. Еще более странным было то, что теперь я сам увидел всю смехотворность моих попыток. Тут ко мне подошел официант и спросил, не я ли ожидаю столика. Я обрадовался и попросил Роско принять мое приглашение и разделить со мной обед. Он направился за мной.

Во время обеда я дотягивал свою историю. Я судорожно соображал, какой конец к ней приделать, чтобы мое нынешнее благополучие не казалось нелогичным. Пришлось довольствоваться банальной развязкой: я не изобрел ничего лучшего, чем дядюшку, оставившего мне мизерное наследство. Я добавил, что получил хороший урок, который никогда не забуду, и свой капиталец уже не брошу в бездонную бочку, которую пытался наполнить в течение пяти лет. Я вернусь теперь домой и подыщу какое-нибудь стоящее занятие.

Появился официант, оставил счет и повернулся, чтобы уйти. Я окликнул его, положил на тарелку хорошие чаевые и кредитную карточку. Я боялся, что Роско станет настаивать, чтобы оплатить счет или хотя бы разделить его. Мне нужно было получить наличными хотя бы по одной из карточек. Я поинтересовался у Роско — больше для того, чтобы поддержать разговор, чем для справки, — смогу ли я получить деньги у Дерби, поскольку у меня маловато наличных.

— К чему пользоваться услугами Дерби? — удивился он. — Я при деньгах. Пятьсот долларов вас устроит, дружище?

Я изо всех сил старался, чтобы мое лицо не излучало сияния. Как можно спокойнее я сказал, что этого достаточно. Больше ста долларов получить я не надеялся. Ресторан мог постараться ради клиента, но размахнуться широко, конечно, не рискнет. Я попросил у официанта чистую чековую книжку. Я старательно вписывал название банка, заученное еще у себя дома, и выписывал чек на предъявителя, Роско тем временем вытащил из кармана золотой зажим. В нем все банкноты были по сто долларов, и было их там, похоже, не меньше десятка.

Он отстегнул пять штук, протянул мне, а я ему — чек.

Он взглянул на него, и брови его поползли на лоб от удивления.

— Джерри, дорогой, — воскликнул он. — У меня и так было намерение пригласить вас к себе, Чтобы кое-что предложить вам. Теперь я еще больше вами заинтересовался. Представьте, у нас с вами одинаковые имена. Во всяком случае это так, если только вы не нашли бумажник, который я потерял сегодня вечером в Санта-Монике.