Читаем Фата-Моргана №4 полностью

— Я хочу поговорить с вами. Я считаю, что Александр нуждается в порке.

— Во имя Форастера! — шокированно воскликнул карлик. — Но он же АЛЕКСАНДР! Он Х-свободный супертип!

— Еще нет. Он все еще ребенок.

— Он суперребенок. Нет, нет, Джозеф Кальдерон, должен вам сказать, что дисциплинарные меры к нему может применить только авторитет с выдающимся разумом.

— Вы?

— О, пока еще нет, — ответил Бордент. — Мы не хотим перенапрягать его. Даже у сил супермозга существуют границы, прежде всего в начальный период формирования. Нужно сделать еще очень многое, и его представление о социальных контактах будет формироваться еще некоторое время.

Майра подошла к ним.

— В этом я могу с вами не согласиться. Как и все младенцы, он антисоциален. Он может обладать сверхчеловеческими силами, но его духовный и эмоциональный уровень ниже человеческого.

— Да, — согласился с нею Кальдерон. — Эти электрические удары, которые он нам нанес…

— Он только играет, — сказал Бордент.

— И телепортация. Предположим, он телепортирует меня в Гайдис Сквер, когда я буду принимать душ?

— Это тоже только игра. Он же еще малыш.

— Ну, а как насчет меня?

— У вас врожденное свойство родительской терпимости, объяснил Бордент. — Как я вам уже говорил, Александр и его раса является основанием для этой терпимости. У homo sapiens для этого нет большой потребности. Я имею в виду, между нормальной терпимостью и нормативными требованиями большое расстояние. Нормальный малыш может пару мгновений сильно действовать на нервы, но это и все. Взрыв энергии слишком незначителен, чтобы испытывать весь огромный запас терпимости, которым обладают родители. Но у Х-свободного типа, конечно, все по-другому.

— Даже у терпимости есть границы, — возразил Кальдерон. Я думаю о детских яслях.

Бордент покачал укрытой металлом головой.

— Он нуждается в вас.

— Ну, — сказала Майра, — ну! Не могли бы вы хоть немного его дисциплинировать?

— О, это не нужно. Дух его все еще незрел, и он должен сконцентрироваться на более важном. Вы должны проявить терпимость.

— Но мне иногда кажется, что это не мой ребенок, — проговорила Майра. — Он больше не Александр.

— И все же это точно он. ОН — АЛЕКСАНДР!

— Послушайте, это же нормально, когда мать может касаться своего малыша. Но как ей это делать, если она каждый раз ожидает, что ее швырнет через всю комнату?

Кальдерон задумался.

— В дальнейшем у него разовьются другие… э-э… суперсилы?

— Да, конечно.

— Он представляет опасность для здоровья и жизни окружающих. Я все еще считаю, что он нуждается в дисциплине. В следующий раз я надену резиновые перчатки.

— Не нужно, — Бордент наморщил лоб. — Кроме того, я должен настаивать на том — нет, Джозеф Кальдерон, так не пойдет. Вы не должны вмешиваться. Вы не способны применить к нему нужный вид дисциплины, да он в ней еще и не нуждается.

— Я хочу только несколько раз отшлепать его, — с тоской произнес Кальдерой. — Не из мести. Только для того, чтобы показать ему, что он должен уважать права других.

— Он научится уважать права других Х-суперов. Вы не должны делать никаких попыток в этой области. Шлепки — если они и принесут успех, что весьма маловероятно — могут повредить его психике. Мы его воспитатели, его менторы. Мы должны защищать его. Вы это понимаете?

— Мне кажется, — медленно ответил Кальдерон, — что это была угроза.

— Вы родители Александра, но, пожалуйста, извините, важнее всего сам Александр. Если я вынужден буду принимать против вас дисциплинарные меры, я не буду колебаться ни секунды.

— О, забудем об этом, — вздохнула Майра. — Джо, пойдем погуляем в парке, пока Бордент здесь.

— Вернетесь через два часа, — потребовал человечек. — До свидания.

Время шло, а Кальдерон не мог решить, что больше действовало ему на нервы — фазы слабоумия Александра или прорыва ослепляющего разума. Отпрыск научился новым трюкам, и самым худшим было то, что Кальдерон никогда не знал, чего ему ожидать: когда ему на голову свалится что-нибудь удивительное или произойдет неизвестно что. К примеру, как тогда, когда клейкая медовая масса при помощи искусной телепортации была извлечена из продуктовой лавки и материализовалась в его постели. Александр нашел это очень забавным. Он ржал.

Или когда Кальдерон отказался идти в магазин купить сахарных конфет, потому как утверждал, что у него не было денег…

— И даже не пытайся телепортировать деньги. Я разорен.

Александр с помощью ментальной энергии ужасающим образом изменил линии гравитационного поля. Кальдерон вдруг обнаружил, что висит в воздухе посреди комнаты вниз головой. Его встряхнуло, и мелкие монеты брызнули из его карманов. Он пошел и купил сахарных конфет.