Читаем Фата-Моргана №3 полностью

Потом игра фигур прекратилась, и это означало смерть. Стелло, наконец, увидел, как маска, словно серебристая кожица, отделяется от лица и, как преждевременно умерший лист земного дерева, падает вниз. Прежде чем она коснулась песка, от нее остались только вялые жилки. Новая маска была бледной, тускло сверкающей жемчужной маской.

Стелло почувствовал смертельный страх, поднимающийся в нем. Носили ли они множество надетых друг на друга масок? Не могли ли они сбрасывать маски и менять лица, как деревья сбрасывают листву?

И снова прикосновение к его руке.

— Вы танцуете, чужеземец? — спросил мягкий голос.

— Нет, — ответил он, горло его пересохло, он обернулся.

Он увидел перед собой скромно украшенную маску из чистого золота, похожую на фантастический самородок, отшлифованный ветром и водой.

Накидка, казалось, взлетела вверх. Стелло услышал странный звук, похожий на рыдание, приглушенное маской.

— О, вы не танцуете, чужеземец! Пока еще нет, не теперь! Подумайте же! Ваша маска…

— Но я не ношу никакой маски, — сказал Стелло, с трудом контролируя свой голос и чувствуя гнев, поднимающийся в нем.

«Может быть, это заговор? — подумал он. — Может, они все намереваются ввести меня в заблуждение? Почему этот танцор не встает снова? Зачем эта неподвижность, эта тишина?» Он не отважился посмотреть на свою руку, потому что все еще чувствовал то прикосновение — краешек накидки на своем запястье.

Он отвел взгляд от золотой маски и увидел — или это был обман зрения? — как из одной из лун, бледной, жемчужной луны, вниз ударил луч и заскользил над равниной. Гнетущее молчание повисло над толпой, и неподвижность эту можно было сравнить только с бездонной морской глубиной. Непостижимо! Накидка и маска съежились и растворились в пыли. Стелло прищурил глаза, но не увидел больше ничего, кроме безбрежного моря песка.

Это было жутко. Он непроизвольно коснулся правой рукой пустого пояса. Но тут же понял, что никакое оружие не сможет его спасти. При каком ритуале он только что присутствовал? Церемонии жертвоприношения?

— Вы можете меня проводить? — хрипло спросил он золотую маску. — Я здесь чужой. Я не знаю ваших обычаев. Я проделал долгое путешествие, хочу есть и пить. Я одинок. Но мой народ считает за честь приветствовать всех путешественников от западной части небосклона до восточной. Моя планета мирная, но могущественная, ценит любую помощь и оказывает ее другим.

Привычные фразы вежливости древнего языка, казалось, внезапно засверкали новыми красками. Хотя они уже тысячи раз произносились при других обстоятельствах и в других мирах, ему казалось, что эти слова, свежие и незатасканные, не произносимые в течение тысячелетий, были только что придуманы.

Но он не получил ожидаемого ответа. Золотая маска приблизилась к нему вплотную, он почувствовал легкое дыхание.

— Разве вы не заметили цвета моей маски?

Хотя голос был мягок и женственен, Стелло вздрогнул.

— Вам действительно нужен сопровождающий, чужеземец? Вам недостаточно луны и маски? Смените маску, пока еще не поздно.

Стелло усмехнулся.

— Я не знаю, какое значение вы придаете этим маскам, мое лицо открыто. С этой «маской» я родился, с ней я и умру, как и все люди моего народа.

— Действительно, чужеземец, — сказала маска скептическим тоном, в котором Стелло уловил нотки печали.

— Прошу вас, уйдем отсюда, — сказал он. — Я не знаю, почему, но меня угнетает это место.

— Как вам угодно.

Они пошли по тихим улицам, отливающим то золотым, то белым, словно две луны на небе оспаривали право освещать им путь.

— Не поймите меня дурно, если я признаюсь, что ничего не знаю об этом мире, — начал Стелло. — Я не могу различать ваши маски. Указывают ли они на различия вашего положения, являются ли украшением, а может быть, они служат вам лицами?..

— Вы не знаете этого, чужеземец? — спросил голос. — Вы, должно быть, прибыли издалека. Ваш род, наверное, слишком юн. Поточу что, насколько мне известно, эти маски старше нас, старше даже древнего языка, на котором вы так своеобразно говорите.

— Я учил его на Земле, — сказал Стелло. — Я говорил на нем в космосе от Альтаира до Веги, при помощи него связывался с другими кораблями, ругался в космопортах Ульсинора давно забытыми ругательствами. К нему применилось множество наречий. Я говор на нем вполне прилично, потому что принадлежу хотя и к молодому, но уже испорченному роду, который вторгся с Земли во Вселенную чаще хозяином, чем рабом, и всегда в поисках власти. Но оставим это, эти старые, выцветшие гимны еще не добрались сюда.

Накидка беспокойно зашевелилась.

— Я не понимаю, чужеземец. Ваши слова полны горечи. Забудем все, потому что здесь Планета Семи Лун, здесь Город Семи Врат, а мы Народ с Семью Масками. Но как могло случиться, что ваш народ с самого рождения носит только одну маску этого цвета?

— Да, это так, — ответил Стелло. — Вам это чем-то мешает? Мы здесь парии?