Читаем Фата-Моргана №3 полностью

Вечером второго дня Словик привел Сильви в свою постель. Потом он делал это каждый вечер. Затем он отводил ее в соломенный шалаш, который соорудил в одной из своих комнат. Однажды вечером он слишком устал, чтобы отвести ее в шалаш на подстилку, и так и заснул возле нее в постели. Словик обнаружил, что ему доставляет удовольствие проводить ночь с ваной. С тех пор он начал оставлять ее в постели. Когда утром он просыпался, ее мускусный запах опьянял его. Он протягивал руку и касался ее тела, лежащего возле него. Она мгновенно просыпалась. Он подтягивал ее к себе и обнимал ее теплое тело.

Мико посещал его. Он брал с собой свою вану. Она доставляет огромное удовольствие, говорил он. Он был удивлен и, казалось, немного шокирован, когда узнал от Словика, что его вана иногда остается спать в его постели. Однако он быстро взял себя в руки.

— Ты обращаешься с ней как с настоящей женщиной, — улыбаясь сказал он. Словик взвесил это замечание; он нашел его неприличным. И все же Мико, возможно, был прав, упрекая его. Он должен обратить внимание на то, чтобы не слишком доверять ване.

И все же однажды ночью, когда он спал один, он с некоторым удивлением ощутил, что ему не хватает присутствия Сильви. Однажды утром он проснулся на рассвете. Постель показалась ему пустой и холодной. Он встал, чтобы привести вану. Она спала в своем шалаше, как обычно, свернувшись калачиком. Он разбудил ее, погладив по руке. Она открыла глаза и посмотрела на него расплывающимся взглядом. Он хотел, чтобы она пошла с ним в его комнату. Но когда она поднялась перед ним с этой кошачьей грацией, он внезапно остановил ее. Он опустился на пропитанную ее запахом соломенную подстилку. На ее теле играли блики света.

С этого дня он начал или оставлять Сильви спать в своей постели, или ложился с ней. на ее соломенную подстилку. Он также начал бессознательно каждый день искать ее общества. Он уже давно не появлялся ни в Доме Женщин, ни в Доме Игр. Мико удивлялся отсутствию инициативы у Словика, его нежеланию развлекаться. Он был удивлен тем, что Словик гораздо реже приглашает его к себе домой.

Мико был очень доволен своей ваной и иногда передавал ее своим друзьям, которым он оставлял ключ от своей квартиры. Однажды он спросил Словика, не даст ли он ему на вечерок свою вану, свою собственную он пообещал на этот вечер одному из друзей. Словик наотрез отказал, и Мико был удивлен. Между друзьями воцарилось молчание, потом Мико с нотками отвращения в голосе сказал:

— Словик, ты… ты же ВЛЮБИЛСЯ в это животное!

Словик вскочил и посмотрел на него гневным, пронзительным взглядом. Он увидел выражение брезгливости на лице Мико. Резким голосом, не отдавая себе отчета в том, что он говорит, Словик закричал:

— Я запрещаю тебе называть ее животным!

Мико только ответил:

— Ты сошел с ума.

Он выбежал, дверь за ним захлопнулась. Словик был мертвенно бледен. Он подошел к Сильви и крепко обнял ее. Он нежно гладил ее золотистые волосы, беспрерывно повторяя:

— Ты не животное. Ты не животное.

Сильви терлась о него щекой, как она сделала это в первый день, когда он дал ей поесть. Она мягко мурлыкала:

— Ва-на.

Словику показалось, что она довольна.

Теперь Сильви окончательно вошла в жизнь Словика. Он брал ее с собой в комнату гармоний, где она прижималась к нему, пока он слушал свою любимую музыку. Она прикрывала свои щелевидные глаза, превращая их в узкие, тонкие щелки, через которые наблюдала за Словиком. Он брал ее в свою машину, пользуясь наименее загруженными трассами, чтобы избежать любопытных взглядов. Сильви вжималась в сиденье машины, ее волосы развевались по ветру. Словик лопался от смеха, и однажды ему стало ясно, что раньше он даже не представлял себе, что это такое — лопаться от смеха, у него появилось чувство, что он обнаружил нечто доселе неизвестное; он постепенно начал понимать, что это, вероятно, было чувство, которое он давно уже подсознательно искал.

Однажды он взял Сильви к морю, на пустынный берег. Он не знал, какие моря были на планете ван, но Сильви казалась счастливой. Она плавала и ныряла в воде, потом копалась в песке, и тело ее блестело на солнце. Словик сказал себе, что она обязательно смеялась бы, если бы могла. Потом она вытянулась возле него и лизнула в шею своим длинным, шершавым языком. Она ласкала его тело длинными пальцами, на которых он регулярно обрезал ногти.

Ему очень нравилось заботиться о ней. Она отпрянула назад, когда он начал расчесывать гребнем ее мех. Он успокоил ее, лаская и мягко говоря с ней. Она позволила ему подстричь ее и собрать волосы на затылке в пучок. Увидев ее профиль, он подумал о старинной картине. Он нашел ее репродукцию в микрофильмотеке. Это был портрет молодой девушки с прической «лошадиный хвост», который нарисовал Пикассо в 1954 году, геометрический профиль с четкими линиями, оттененными светлым фоном, фигура, напоминающая критские фрески. Словика поразило это сходство.