Несомненно, они что-то задумали, но мы не можем допустить, чтобы, нас парализовал страх. Несомненно, мы сможем выбраться из любой ловушки, в которую они нас втянут, пусть даже с помощью силы. Пока же ничего не упусти. Не спускай глаз с этого человека. Бегство «Атмиона» по-прежнему загадка.

— Я сделаю все, что в моих силах, — ответила психолог.

11

Столкновение потоков материи Новой с уже разогнавшимися газами вызвало новый шторм. Гигантское солнце, взорвавшись, усилило диффузию, все перепутало и добавило еще один смертельный фактор, а именно: скорость! Столкновения превзошли своей стремительностью запас прочности материи. Первым мчался свет Новой, неся пылающее предостережение со скоростью более ста восьмидесяти шести тысяч миль в секунду всем тем, кто знал, что возникло у передовой линии межзвездного шторма. Но этот предупреждающий блеск нивелировала колоссальная скорость шторма. Недели и месяцы мчался он сквозь бесконечную ночь со скоростью чуть меньше скорости света.

Посуда после обеда была убрана. Через полчаса, подумал Мелтби. Полчаса! Содрогаясь, он пытался представить, что, собственно, происходит с кораблем, внезапно соприкоснувшимся с тысячами гравитонов торможения. Вслух же он сказал:

— Мой день? Я провел его в библиотеке. Меня заинтересовала новейшая история земной колонизации космоса. Мне интересно, какая судьба постигла расы, подобные гибридникам. Я говорил вам, что после войны, проигранной главным образом оттого, что их было так мало, гибридники скрылись от Пятидесяти Солнц… Я был одним из пойманных детей, которых…

Его прервал крик из коммутатора:

— Благородная леди, я нашла решение!

Прошла секунда, прежде чем Мелтби узнал возбужденный голос психолога. Он почти забыл, что она следила за ним. Следующие ее слова заставили его похолодеть.

— Два разума! Минуту назад я подумала об этом и смонтировала двойное контрольное устройство. Прошу спросить его о шторме и задержать корабль. Немедленно!

Взгляд Мелтби встретился со взглядом стальных прищуренных глаз первого капитана. Он тут же сконцентрировал оба своих разума и заставил ее сказать:

— Это несерьезно, лейтенант. Один человек не может иметь двух разумов. Объясни свою мысль.

Вся его надежда была на задержку. Было еще десять минут, в течение которых они могли спастись. Он должен был занять каждую секунду этого времени, помешать всем их усилиям, попытаться овладеть положением. Если бы только его трехмерный гипноз действовал через коммутаторы… Но он, увы, не действовал. Лучи света устремились к нему из стен и оплели его тело, приковали его к стулу огромным числом неразрывных пут. Когда руки и ноги его были связаны материализованной энергией, еще одно поле появилось перед его лицом, делая невозможным воздействие на первого капитана. Он был связан надежней, чем если бы дюжина мужчин силой и весом придавила его тело. Мелтби расслабился и засмеялся:

— Слишком поздно, — насмешливо сказал он. — Торможение до безопасной скорости потребует, по крайней мере, час, а при данной скорости вы не можете вовремя повернуть, чтобы избежать крупнейшего шторма в этой части вселенной.

Это было не полной правдой. Было еще и время, и место, чтобы уйти от приближающегося шторма в направлении его движения. Невозможным был только поворот к хвосту шторма или его крыльям. В мысли Мелтби вмешался крик молодой женщины:

— Центральные двигатели! Уменьшить скорость! Тревога!

Последовало сотрясение, от которого закачались стены, и Мелтби почувствовал, как отрицательное ускорение растягивает его мышцы. Он подобрался, после чего взглянул через стол на первого капитана. Улыбка ее напоминала застывшую маску.

— Лейтенант Неслор, примени любые физические или иные средства, но заставь его говорить. Нужно что-то делать.

— Ключ ко всему — его второй разум, — раздался голос психолога. — Он не делианский и обладает нормальной сопротивляемостью. Я подвергну его сильнейшему давлению, которое когда-либо применялось к человеческому мозгу, используя два элемента: секс и логику. Как объект его чувств мне придется использовать вас, капитан.

— Торопись! — ответила молодая женщина. Голос ее был тяжел, как брусок железа.