Читаем Фашисты полностью

С учетом религиозного фактора все установленные выше корреляции нуждаются в уточнении: в подавляющем большинстве нацистов поддерживали протестантские классы, протестантские ветераны, протестантские студенты, протестантская молодежь и так далее. Сильные католические общины не поддавались очарованию нацизма — так же, как и примерно схожее число немецких рабочих в сплоченных пролетарских гетто. В конечном итоге ни «красные», ни «черные» (католики) не остались свободны от авторитарных симпатий. Католические партии поддержали реакционный авторитаризм после 1930 г., в надежде с его помощью избавиться от более страшной, как им казалось, двойной угрозы — фашизма и большевизма. В 1932–1933 гг. они начали сотрудничать с Гитлером. А коммунистическая партия начала безумную атаку на «социал-фашизм», в ходе которой часто вступала в союз с нацистами. В конечном счете коммунистическая и социалистическая партии объединились против нацистов, но это противостояние ограничилось громкими заявлениями. В конце концов они сдались без борьбы. Таким образом, большинство католиков, социалистов и коммунистов проявили слабость и недальновидность, но и только: в чем-то худшем их обвинять не приходится.

Роль религии для поддержки нацизма признана всеми, но недостаточно разъяснена теоретически. В целом ученые подчеркивают сопротивление католиков нацизму, однако считают протестантизм не столько пронацистским, сколько более «слабым», чем католическая церковь, менее способным к сопротивлению (напр., Brooker, 1991: гл. 7). Есть здесь и загадки. Связь между нацизмом и протестантизмом не была постоянной. Основатели нацизма, особенно его теоретики, происходили (как и сам Гитлер) в основном из католических семей венско-мюнхенской оси. С конца 1930-х роль бывших католиков снова начала возрастать: именно их руками совершались страшнейшие преступления нацизма (об этом см. в следующем томе). Трудно найти прочную взаимосвязь и на территории Европы. Как мы уже видели в главе 2, демократические государства северо-запада — в основном протестантские, а в Скандинавии и лютеранские, то есть принадлежат к протестантской деноминации, по своему вероучению стоящей ближе всего к немецким протестантам. Почему же немецкие протестанты поддержали нацизм?

Причинно-следственная связь здесь, по-видимому, обусловлена не столько вероучением или мощью церкви, сколько отношением церкви к национальному государству. Католическая церковь на германское государство смотрела с подозрением. Родина католицизма в Германии, ее южные земли, в XIX веке вошла в прусский Кайзеррейх далеко не по доброй воле. Немецкая католическая церковь управлялась из-за рубежа и выступала за транснационализм, а не за национал-этатизм. Это побуждало партию Центра поддерживать либеральную демократию, в противовес авторитарным тенденциям государства. Католики, не столь тесно связанные с Римом, искали политического покровительства не у протестантского Берлина, а у католической Вены. Поэтому им были ближе пангерманистские устремления (к объединению всех немцев), а не стратегия «малой Германии», исповедуемая Пруссией. Протестантская церковь — точнее, квангелическая — в определенном смысле была государственной церковью Пруссии, то есть национал-государственной церковью «малой Германии». По сути она представляла собой федерацию провинциальных церквей различных немецких земель, принадлежащих к трем протестантским деноминациям: лютеранской (по большей части), реформатской и объединенной. Со времен Реформации церковь в каждом немецком мини-государстве возглавлял местный правитель. После национальной унификации (1871) каждой церковью управляло и финансировало ее местное земельное правительство. Церковные собрания, проповеди, публикации поддерживали государство и его официальные ценности: дисциплину, благочестие, порядок, иерархию. Веймар покончил с монархией и с большинством механизмов государственного контроля, однако не тронул ни правительственные субсидии, ни идентификацию церкви с национальным государством. Евангелическая церковь осталась, и по традициям своим, и по убеждениям, национал-этатистской. От государства она ожидала поддержания порядка, продвижения немецко-христианских, в основном консервативных ценностей и активной социальной политики в масштабах страны.