Читаем Фашисты полностью

Стоит ли принимать всерьез это миропонимание нацистов? Важный вопрос состоит в том, разделяли ли его члены партии. Очевидно, наши сведения о сотнях тысяч рядовых нацистов очень ограниченны. Самый объемный наш источник, позволяющий судить об убеждениях нацистских боевиков, — 581 конкурсное эссе на тему «Почему я стал нацистом», присланное в нацистский партийный журнал. В 1934 г. эти материалы попали в руки американского социолога-любителя Теодора Абеля. Эссе были опубликованы в его книге, вышедшей в 1938 г., а затем дважды переработанной Питером Мерклом (Merkl, 1975; 1980). Очевидно, авторы эссе не представляли собой случайную выборку, охватывающую все слои нацистов. Это были вполне грамотные люди, скорее всего, из среднего класса, «старые бойцы», более преданные фашизму, чем члены организации в среднем. Однако эти нацистские боевики разделяли убеждения, описанные выше. В 32 % эссе основной темой является трансцендентный Volksgemeinschaft, в 23 % выражен сверхпатриотизм (гордость за Германию и ненависть к ее врагам), 18 % авторов называют Гитлера воплощением Volk, 14 % сосредоточены на антисемитизме, 6 % — на романтике крови и почвы и 5 % выступают за захват утраченных территорий вооруженным путем — весьма узкая идеологизация.

Большое внимание эти боевики уделяют врагам. В 63 % эссе основными врагами названы марксисты/коммунисты/социалисты, лишь в 18 % евреи, в 8 % капиталисты, в 5 % католики. В трети эссе антисемитизма совсем не видно, в половине эссе некоторый антисемитизм чувствуется, для 13 % авторов стоит на первом плане. Около 22 % демонстрируют ненависть к иностранцам, 15 % — к инородцам в Германии, 5 % упоминают заговор между теми и другими. Почти все пишут о своей ненависти к Веймарской республике: 30 % — потому что ею правят евреи и прочие ненемцы, 19 % — из-за многопартийности, 9 % считают ее марксистской, 3 % — либеральнокапиталистической, 23 % — и либерально-капиталистической, и марксистской одновременно, 6 % — «черной» (то есть католической) и «красной». Немного более 50 % полагают, что врагов невозможно переубедить разумными доводами. Около 21 % используют эпитеты, очерняющие и расчеловечивающие оппонентов («недочеловеки», «крысы», «убийцы»). Около 40 % выступают за войну, 48 % увлечены насилием «до степени, заставляющей предположить садизм или мазохизм». Однако, помимо культа фюрера и милитаризма, особого этатизма в этих эссе не чувствуется (Merkl, 1975: 453–542). Основные враги — большевики, которых часто связывают с евреями и Веймарской системой. Часто используются биомедицинские расистские термины, тесно переплетаются понятия этнических и политических врагов, очистить от которых Volksgemeinschaft можно только насилием. Насилие, как замечает Фридлендер (Friedlaender, 1997), говоря о нацистском антисемитизме, носит искупительный характер, эмоционально привязывает нациста к Германии, движению и фюреру. Суть нацизма — это трансцендентный и очистительный органический национализм, выраженный в партийной программе и пропаганде. Однако он включал в себя не только рациональные рассуждения. Он требовал «прыжка веры», требовал преданности. Идеологическая власть вообще редко основана на разумности и логичности посылок. Самая сильная ее сторона — это простые и звучные призывы, возвышающие человека над повседневностью и придающие смысл его действиям. Именно такие призывы придавали нацизму силу и страсть.

Что можно сказать о рядовых нацистах, возможно, не умевших писать даже такие эссе? Свидетельства о них очень разрозненны, но кое-что найти можно.

Голоса самих рядовых нацистов доносятся до нас из анкет, заполняемых при вступлении в «штурмовые отряды» (СА). С 1930 г. в этих анкетах появилась графа «причины вступления». Ответы даются по большей части простые, но по существу. Вот пишет один инженер:

Около 70 % новых членов СА на 1930 г. были рабочими; их ответы звучат еще проще: