Читаем Фартовый город полностью

Военный суд приговорил двадцать шесть застрельщиков к каторжным работам на срок от четырех до двенадцати лет. Семнадцать человек были отданы в исправительные арестантские роты, одиннадцать остались в дисциплинарном батальоне, но им значительно увеличили срок наказания.

Таганрогский мещанин Прокопий Цецохо попал на воинскую службу в 1904 году. Он отличился еще в воинском присутствии, куда его вызвали для определения возраста по внешнему виду. Нахамил членам присутствия, ударил врача… Буяна призвали в 136-й Таганрогский пехотный полк. Новобранец держался вызывающе: дерзил командирам, подбивал других к неповиновению. Затем попался на воровстве патронов. Терпение начальства иссякло, и Прокопия сунули на два года в Воронежский дисциплинарный батальон. Он и тут не угомонился. Цецохо выступил одним из зачинщиков бунта, участвовал в убийстве офицера, грабил обывательские дома. Потом три недели скрывался в лесах. Собрал вокруг себя шайку из таких же беглых нижних чинов и промышлял разбоями. Участвовал в убийстве семьи помещика Мержвинского — были зарезаны муж, жена и двое детей, при этом взрослых пытали, чтобы выдали тайники с деньгами. За такие «подвиги» злодею полагалась бессрочная каторга, но свидетели отказались от прежних показаний. Цецохо получил десять лет и поехал в Горный Зерентуй.

В каторжной столице заправляли «иваны», и стодесятникам обещали жаркую встречу… В январе 1907 года сорок пять бывших солдат прибыли в тюрьму, и состоялась знаменитая битва. Новичкам помогло то, что за день до этого конвойные застрелили главного заправилу, уголовника-рецидивиста Большого Сохатого. Тот совсем потерял чувство меры и в пьяном угаре зарезал надзирателя. Ослабленные смертью вожака, «иваны» не справились с солдатами. Те ворвались на кухню, где бандиты ждали их с ножами и гирями. Увидев с полсотни решительно настроенных арестантов, уголовники перетрусили и стали разбегаться. Их ловили и лупили смертным боем. После этой победы администрация всполошилась. Цецохо с подельниками перевели в Кутомарскую тюрьму, откуда они вскоре сбежали.

Алексей Николаевич выписал фамилии подельников. Пятеро были земляками атамана, родом из Таганрога. Из них трое русских: Герасим Авцын (правая рука негодяя), Яков Бородавкин, Иван Подосинников — и два грека: Апостол Папаяниди и Сильвестр Добудогло. К банде прибились двое армян, призванных из Мариуполя: Царук Аджибабов и Мкртчич Тер-Якопянц. Все нижние чины характеризовались начальством крайне отрицательно. К делу были приложены фотокарточки беглецов анфас и в профиль. Следовало размножить их и раздать постовым, но коллежский советник решил этого не делать. Пусть Азвестопуло сблизится с бандой. Стодесятники пока нужны на свободе, чтобы биться с «царями». Их адрес и состав известны, карточки есть; в случае необходимости взять банду будет несложно.

Лыков обратил внимание на два обстоятельства. Во-первых, фото членов банды из присланного дела не подходили к убитому сегодня уголовному. Это был кто-то другой, не служивший в Воронежском батальоне. Тем не менее он прибился к Чертову отряду и был вооружен финкой кутомарской работы. Получается, в банде больше штыков, чем представлялось сыщикам. Во-вторых, наличие там двух армян тоже было новостью. Отряд прятался в Нахичевани — городе, где армяне заправляли. Значит, уголовники этой нации также могли усилить стодесятников.

Особняком в папке лежали материалы на Хана Ивана. Он оказался хорошо знаком Департаменту полиции. Настоящие имя и фамилия — Иван Кухта. Сын сверхсрочнослужащего унтер-офицера из Ферганской области. 17 мая 1898 года там произошло печально знаменитое Андижанское восстание. Несколько тысяч фанатиков напали на казарму четвертой роты Двадцатого Туркестанского линейно-кадрового батальона. Люди не ожидали нападения и спали в помещении без стен, когда их вдруг стали резать. Унтер Кухта сумел вырваться из рук бунтовщиков и прибежал в пятую роту. Она и спасла тех, кто продержался четверть часа… Двадцать два солдата были к тому времени уже убиты, девятнадцать получили тяжелые ранения.