Вараксин сразу обмяк, постарел, точно из него выпустили воздух. Он отпустил руку Татьяны Андреевны, выпрямился, и краска медленно стала возвращаться к его лицу. Слова «у вас жена, дети…» подействовали на Вараксина так, точно ему поднесли к носу пузырек с нашатырным спиртом. Он сразу отрезвел.

И в эту минуту в фойе появился Бетаров.

XV

— Сергей Порфирьевич, а я вас ищу, — сказал Бетаров и сдержанно поклонился Татьяне Андреевне. Он и вида не показал, что удивлен или заинтересован тем, что застал ее наедине с главным инженером. — Я опять насчет пульпопровода. Давайте решать, ребята торопят.

Вараксин качнул в его сторону головой.

— Вот этот самый Бетаров, легок на помине, — не глядя на Бетарова, недружелюбно сказал он. — Не здесь же, голубчик, решать, не в фойе.

— У себя в кабинете не решаете, может, здесь скорее?

— Видали? — произнес Вараксин. — Ничего не скажешь, бойкий молодой человек, а?

У него был такой вид, точно он обрадовался, что грубоватостью своей и непочтительностью мастер канатной дороги дает возможность избежать серьезного разговора.

С вызовом Бетаров посмотрел на Татьяну Андреевну.

— Татьяну Андреевну мной не удивишь. Был как-то на станции по поводу сведений о погоде, и товарищ гидролог очень интересовалась канатной дорогой, пришлось давать пояснения, — сказал он, ни на секунду не задумываясь.

— Вы, оказывается, творческая личность — басни сочиняете на ходу, — отплатила Татьяна Андреевна.

— Если бы только басни, — с готовностью подхватил Вараксин. — Наш Эдисон уездного масштаба. Сперва предложил переиначить ролики, на которых движутся вагонетки канатной дороги, это хоть по специальности. Потом — коронки для бурильных станков. А теперь не знаем покоя с этим пульпопроводом… А пробивная сила!.. — Вараксин зажмурился и покрутил головой. — Подвесную дорогу строили инженеры. Сложная механика, расчеты, чертежи. А ему втемяшилось: опустим ролики ниже, повысим скорость движения. И хоть бы что! Через трест, через главк добился своего. Сколько мы воевали из-за этих роликов? — спросил он Бетарова.

Не глядя на главного инженера, Нестор уклончиво ответил:

— Было дело.

— До министра дошли.

Бетаров коротко взглянул на Вараксина, и Татьяна Андреевна поняла: особенного удовольствия Вараксин не получил от того, что пришлось доходить до министра.

— Значит, не даете ответа?

— Слушайте, Бетаров, сколько можно толковать? Нереален ваш проект. Самый трудоемкий процесс у нас — дробление. А для транспортировки руды в виде пульпы ее нужно дробить в порошок. Таким образом, проект не состоятелен — дробилки на шахтах ставить негде, — на этот раз с раздражением сказал Вараксин.

Но Бетаров и не подумал уступить.

— Я почему вас искал? Было обещание разобраться. А вы разобрались? Ничего подобного! — сказал он с досадой.

— Ты, братец, полегче на поворотах. Не забывайся! Тем более мы здесь не одни.

С внутренней усмешкой Татьяна Андреевна следила за их спором. Она подумала о Несторе с иронией: экий выискался положительный герой.

В эту минуту Бетаров посмотрел на Татьяну Андреевну, а посмотрев, добродушно и привычно улыбнулся:

— Производственное совещание, так сказать, а-ля фуршет. — Но тут же он снова стал серьезен. — Транспортировка от шахт обычная, вагонетками. Дробилка одна, общая, место для нее найти — сущий пустяк. И все ваши возражения биты. — Он повернул к Татьяне Андреевне веселое лицо: — Можно сказать, я под собой сук пилю. Будет пульпопровод — отставка канатной дороге на всем пути. Изменения в пейзаже и в моей биографии. Первый раз в жизни стану безработный.

Как бы укрепляясь в каком-то невысказанном мнении, Вараксин похлопал ладонью по колену и произнес с презрением:

— Ты бы заботился лучше о собственных делах, братец, а не совал нос куда не надо. — Он взглянул на Татьяну Андреевну и сказал: — Он, когда придумал новый метод бурения с помощью чугунной дроби, очень эффектный и выгодный, послал проект на утверждение, а там в тресте один деятель науки и техники — цоп его идею и заявляет: сие нуждается в основательной доработке! И присвоил. Что же, вы думаете, наш Эдисон? Бороться надо, скандалить, наконец, судиться, права и честь отстаивать, а он, представьте себе: «Судиться? Целая волынка. Черт с ним, я молодой, здоровый, еще чего-нибудь изобрету!»

— Ну и что с того? Тому, видать, надо было позарез. Сам небось не способен. Он же мой метод не замариновал, пустил в ход. А личной славы мне хватает.

— Видали рыцаря круглого стола? — с неприязненной интонацией произнес Вараксин. — Покоя от него не знаем.

— Подождите, товарищ Вараксин, но движение вагонеток удалось ускорить?

Вараксин помолчал.

— Прожектер ты, братец, прожектер, — сказал он затем. — Подвесная дорога — это хоть по специальности. А пульпопровод, что ты в нем понимаешь? Славы тебе не надо, а пошуметь о гениальных открытиях любишь.

Нестор ухмыльнулся:

— Зубы заговариваете, Сергей Порфирьевич. Однако плохо меня знаете, — добавил он многозначительно. — Очень плохо. Теперь до министра доходить не понадобится. Свой совнархоз под боком…