Читаем Фарт полностью

Как все это было давно! Сколько воды утекло с тех пор! Эбергард не столько постарел за эти годы, сколько обрюзг, расплылся, растерял душевные силы. Произношение слов осталось прежним, но смысл их стал другим. И Чупров знал, что теперь за прежней, знакомой маской волевого и опытного моряка скрывается сановник, утративший смелость, решительность, ясность мышления.

Отчетливо Чупров представлял себе: в ночь первого налета германо-турецких кораблей можно было добиться иного развития событий. Черноморский флот мог перехватить неприятельские суда поодиночке, когда они возвращались к Босфору. Из чрезмерной осторожности Эбергард предпринял длительное траление фарватера перед выходом в море, потерял восемь часов и вышел из Севастопольской бухты, когда германо-турецкие корабли стали недосягаемыми.

— Что может сделать один человек, которого высшее начальство теребит в разные стороны? — любил говорить Эбергард своим приближенным. В доказательство он цитировал переписку с верховным командованием и министром иностранных дел. — Вот, поглядите, министр иностранных дел Сазонов телеграфирует: «Избегайте явно агрессивных мероприятий, могущих послужить поводом для вступления Турции в войну». А Ставка сообщает: «Разрешается атаковать «Гебен» в случае выхода его в Черное море». Но вслед за тем Ставка начинает сомневаться. Не проходит и нескольких дней, Ставка сообщает: «Действуйте по усмотрению». Как тут быть? Но дальше — хуже. Не успеваю я принять решение, как поступает новое предписание: «Не ищите встречи с турками, если они не займут явно угрожающего положения». Что же, спрашивается, я должен делать?

И, выражая на лице страдание, адмирал разводил руками.

Постепенно он утвердился в том, что флот нужно сосредоточить в Севастополе и в состоянии постоянной боевой готовности выжидать новых указаний. Пароходы, совершающие рейсы между русскими портами и Константинополем, должны были вести негласное наблюдение за турецким флотом.

Турецкий десант возле Аккермана Эбергард посчитал разведывательным отрядом, подготовляющим высадку более крупных сил, и все свое внимание направил на то, чтобы воспрепятствовать этой операции. Тем более что высшее начальство постоянно напоминало об охране черноморского побережья и требовало обеспечить сохранность Ливадии, летней резиденции царя на Южном берегу Крыма.

Русские корабли уступали в технике «Гебену» и «Бреслау», но они обладали высокой боевой подготовкой, великолепной артиллерией и умением действовать соединенно. Только из-за нерешительности командующего русские корабли утратили свои преимущества на Черном море. Более того, создалось такое положение, что для перевода линейного корабля из одного порта в другой требовалось развертывание всех сил флота.

Насладившись своим красноречием, адмирал Эбергард объяснил собравшимся офицерам задачу и перешел к конкретному распределению сил. Покончив с этим, он отпустил офицеров и задержал командира бригады подводной лодки капитана первого ранга Клочковского, командира «Спрута» капитана второго ранга Старовойтова и конструктора Чупрова.

— В каком положении ваш корабль? — спросил адмирал командира «Спрута».

— Перестройка закончена, ваше высокопревосходительство, проходим испытания, — отвечал Старовойтов.

Адмирал обвел глазами офицеров и обратился к Чупрову:

— Уверены в своем корабле?

Что мог ответить на это конструктор?

— Испытания покажут, ваше высокопревосходительство, — сказал он.

— Нет, — сказал командующий, — ждать, что покажут испытания, мы не можем. К двадцать пятому числу «Спрут» должен выйти на боевую операцию.

— То есть как, ваше высокопревосходительство? — спросил Клочковский.

Тогда адмирал Эбергард сообщил офицерам, что ради вящей безопасности «Марии» он хочет закупорить Босфор скрытно поставленными минными заграждениями. Операцию эту должен провести «Спрут».

— Но лодка не закончила сдаточных испытаний, — возразил Клочковский.

— Сдаточные испытания закончите при переходе в Севастополь.

— Лодка даже не принята морским ведомством.

— Морское ведомство примет ее при выходе в море.

Клочковский замолчал. Удивленный и взволнованный, он все же не понимал смысла такой спешки. Он спросил:

— Ваше высокопревосходительство, но разве так необходимо участие «Спрута» в обеспечении перехода «Императрицы»? Насколько известно, у турок осложнения в Галлиполи и флот их прикован к Дарданеллам.

— Осложнения в Галлиполи? Да, это так, но подводная угроза остается. Береженого бог бережет, говорит пословица, — ответил адмирал.

«Трусит, — подумал Чупров. — Да, не таким он был в Порт-Артуре».

— Разрешите доложить, ваше высокопревосходительство, — сказал Старовойтов, — в дозоре у Босфора постоянно находится на позиции наша лодка. И в районе пролива курсирует дивизион миноносцев.

— Это мне известно лучше, чем вам, — резко ответил адмирал. — И тем не менее необходимо поставить заграждение. Если вас страшит операция, подайте рапорт об отставке. «Императрицей Марией» я не могу рисковать.

Он откинулся на спинку кресла и обвел офицеров усталыми глазами.